Черноземье. Король 2 - Иннокентий Белов

в город, возможны всякие волнения в Асторе. Хорошо, что власть теперь плотно в моих руках, новая хунта пока держится вместе, но всякие открытые недовольства вполне возможны», — изначально понимаю я возможные проблемы с разоряющимися конкурентами.

Правда, все литейки и кузницы были связаны с бывшими Капитанами и их доверенными людьми. Из наших военных Капитанов и тех же пожилых членов Совета к ним никто отношения не имеет. Поэтому никакой реальной политической силы все литейщики и кузнецы тоже не смогут привлечь на свою защиту.

— Будут просто железо уже у тебя самого покупать. Даже немного дешевле, чем раньше сами плавили, и без лишних хлопот. Пусть занимаются всякой бытовой мелочевкой и штучной работой, пока основными изделиями наши производства завалены. Ведь уже никто из конкурентов не пытается ковать те же топоры и лопаты. Их продукция в качестве в разы нашей уступает. Но цены ниже выставить все равно не могут, — объясняю я кузнецу будущие перспективы.

— Будет много недовольных! — справедливо замечает Водер. — Литейки все почти разорились, едва-едва выживают на южном металле. Но кузниц еще пять штук в Асторе имеется, от их хозяев можно ждать серьезных проблем.

Я тоже ожидаю подобного недовольства, но надеюсь, что совсем радикально никто подставляться не станет.

— Да, поэтому я в два раза увеличу твою охрану. Снова около дома станет пост стоять по ночам. На наших доходах к тебе можно пару осьмиц охраны приставить. Но лучше заранее поговорить с кузнецами и их работниками, пригласить к тебе работать за хорошую плату.

Водер несогласно пыхтит, он на хорошую плату наемным работникам всегда не слишком согласен. Считает, что должны просто гордиться, когда у лучшего кузнеца всего Черноземья работают и чему-то сами учатся, поэтому денег лишних не должны требовать.

— Я сам с ними поговорю, когда откроем плавку железа на Севере. Раньше нет никакого смысла, а вот тогда в самый раз получится. Объясню им, что и как, что теперь железо можно у тебя покупать. И пригрожу тоже, если какие волнения и бунты начнутся, то пощады не будет. Все отправятся по пути того осужденного литейщика на рудники. Там смогут целыми днями свою любимую руду совсем за бесплатно добывать, но белого света уже точно не увидят.

Глория пока нет за его спиной, пропадает в старых кузницах, а то бы тоже сейчас меня обжигал гневными взглядами. Как будто знает откуда-то, как в прошлой жизни попался в мою приготовленную ловушку и сколько ему пострадать потом пришлось…

— А вагранка и штукофен? Да просто сделаешь новые, еще лучше и мощнее. И водяные колеса тоже получше поставишь! — объясняю я снова свой замысел кузнецу.

Водер молчит, не зная, как еще возразить против явного ограбления, но я понимаю, что ему нужно сейчас сказать.

— Ты же сам хочешь получать металл еще дешевле? Мы и так вышли на самый-самый низкий уровень по его себестоимости, однако теперь уменьшать его больше негде. Ведь именно в его доставке заложена почти треть всей его стоимости! Сам понимаешь, погрузить обогащенную руду на подводу около рудников, целых два дня перегруженную подводу медленно везти в порт, потом следует дорогая погрузка на борт шхуны. Которая там стоит в порту несколько дней, пока полторы сотни повозок ее наполнят для перевозки. Еще два дня морем и снова дорогая перегрузка на повозки в Асторе. Пусть доставка руды морем выходит в три раза дешевле, чем раньше возили только одними повозками, но все равно выходит довольно дорого. Работа десяти осьмиц перевозчиков, сама шхуна и ее моряки, постоянные перегрузки — от всего такого можно отказаться навсегда. Просто нужно плавить металл прямо около рудников, а в город тебе возить одни крицы или уже выплавленные изделия.

— Лучше крицы, изделия я и здесь сделаю! — тут же ухватывается за мои слова кузнец.

— Пусть будет так, но и там нужно открывать лавку с нашими изделиями, потому что в тех местах при руднике и нашей промзоне проживает уже четыре сотни рабочих и еще четыре сотни крестьян, — за прошедшую зиму еще сотня горожан уехала к хорошим заработкам и возможности получить свой дом с участком земли.

Что в самом Асторе и его окрестностях им уже точно не светит. Здесь земля не только в самом городе слишком дорогая, но и до той же Протвы тоже ничего на обычную плату никак не купишь. Если только за рекой теперь покупать по бросовым ценам, но там свои пока никак не решаемые проблемы налицо.

Орния по моему заказу в своем агентстве ведет рекламную компанию по вербовке рабочих и мастеровых на Север. Обещается бесплатная перевозка с кормлением в пути, хорошая плата ежемесячно и даже невиданная здесь никогда ранее возможность построить дом в кредит. Благо свободной земли и леса на Севере просто невообразимо много осталось, еще на десяток тысяч народа точно хватит.

На второй шхуне поплывут два осьмицы охранников, на третьей их лошади, на четвертой, которая почти пассажирская, отправятся в давно мной обещанное путешествие семьи Водера и Глория. Сам Глорий с нами не поедет, ведь остается на большом хозяйстве выдавать продукцию.

«Да и что ему там делать, около хорошо знакомых Башен, где прошли первые почти пятьдесят лет его жизни?» — улыбаюсь я про себя.

С Клеей у меня еще долго получилось пообщаться, после быстрого разговора по скошу и просьбы о встрече она сама встретила меня в воротах, ведущих во двор. За спиной у нее стоит бдительный охранник, который остался закрывать ворота на засов, а мы с ней сразу спускаемся в огромный подвал.

Клея тут же закрывает плотно тяжеленную дверь, потом с явной гордостью сообщает мне, что в подвале она в одиночку насчитала двадцать восемь тысяч золотых во всех найденных мной сундуках.

— Ничего себе, все одна посчитала? — спросил с большим уважением хозяйку гигантского золотого запаса. — Сколько времени пришлось там просидеть?

— А с кем еще? Никому такое показывать все равно нельзя! — усмехнулась она, показывая мне свои сбитые ногти на пальцах. — Пока их из сундука достанешь, золото там уже почти слежалось за десятилетия постоянного покоя. Пять дней не вылезала отсюда, пока все пересчитала.

Ну, Клея очень крутая, это точно. Подавляющее большинство местных жителей не только двадцать восемь тысяч не насчитает. Они и до первой сотни даже не доберутся, не настолько глубоко в арифметике разбираются.

— Я примерно на что-то такое и рассчитывал на