Кисть Аида - Селира Вэль

золотых рамах, лестница, уходящая вверх двумя симметричными крыльями. Где-то тихо играла классическая музыка — кажется, Шопен. Пахло воском, старым деревом и им. Всегда им.

Марк стоял у перил лестницы, засунув руки в карманы брюк, и наблюдал за мной с ленивой полуулыбкой.

— Особняк, — поправил он. — Девятнадцатый век. Бывшая усадьба князей Оболенских. Я купил его семь лет назад, когда предыдущий владелец не смог расплатиться по долгам.

— Ты убил его и забрал дом?

— Я просто забрал дом. Убивать не пришлось. Он сам умер от инфаркта, когда увидел сумму процентов.

Я покачала головой, не зная, плакать или смеяться. Этот человек говорил о смерти так, словно она была частью бизнес-плана. Возможно, для него так и было.

Он протянул мне руку:

— Идем. Я покажу тебе остальное.

Я взяла его за руку. Его пальцы сомкнулись вокруг моих — крепко, властно, но не грубо. Он вёл меня по дому, и каждое новое помещение было роскошнее предыдущего. Библиотека с книгами в кожаных переплётах, которые пахли временем. Курительная комната с камином выше моего роста. Зимний сад с орхидеями, которые, по его словам, выращивал специально обученный ботаник. Винный погреб, в который мы спустились по винтовой лестнице, — там было холодно и сумрачно, и бутылки покрывала вековая пыль.

— Здесь я храню то, что нельзя купить за деньги, — сказал он, доставая одну из бутылок. — «Шато Марго» 1900 года. Последняя бутылка в мире. Я открою её, когда мы завершим ритуал.

— Если завершим, — поправила я.

— Когда.

Он убрал бутылку обратно и вдруг прижал меня к стеллажу. Его тело впечаталось в моё. Горячее. Твёрдое. Я почувствовала его эрекцию сквозь ткань брюк.

— Ты сомневаешься во мне? — прошептал он мне в ухо.

— Я сомневаюсь во всём, — выдохнула я.

— Это пройдёт. Со временем.

Его губы скользнули по моей шее — вниз, к ключицам. Он целовал меня медленно, смакуя каждую секунду, и мои колени подкашивались. Я закрыла глаза и позволила себе просто чувствовать. Его запах. Его тепло. Его власть надо мной.

— Здесь холодно, — прошептала я.

— Я согрею тебя.

— Не здесь.

Он замер. Отстранился и посмотрел на меня — изучающе, с любопытством.

— Ты указываешь мне, где и когда? — в его голосе была усмешка, но без злости.

— Я не хочу, чтобы мой первый нормальный секс с тобой был в пыльном подвале среди бутылок.

— А тот, у стены, был ненормальным?

— Тот был... сумасшедшим. Я хочу запомнить этот раз иначе.

Он долго смотрел на меня. Потом кивнул — каким-то своим мыслям — и взял меня за руку.

— Тогда идём. Я знаю место лучше.

Мы поднялись на второй этаж. Он привёл меня в спальню — не ту, где проходили сеансы, а другую. Светлую. С огромной кроватью под балдахином, с окнами в пол, выходящими в зимний сад. Дождь барабанил по стеклу, создавая уютный полумрак.

— Это моя настоящая спальня, — сказал он. — Та, где мы были раньше, — алтарная. Для ритуалов. Здесь я сплю.

— Спишь один?

— Сплю. Иногда.

Я улыбнулась. Ревность кольнула меня изнутри — глупая, неуместная. Какое мне дело до того, с кем он спал до меня? Но всё равно было... больно?

— Не ревнуй, — он заметил мой взгляд. — С тех пор как ты вошла в мой дом, для меня не существует других женщин.

— Красивые слова.

— Я не бросаюсь словами. Я бросаюсь делами.

Он подошёл ко мне вплотную и начал медленно расстёгивать пуговицы на моей блузке. Одну за другой. Не спеша. Глядя мне в глаза. Ткань соскользнула с моих плеч. Его пальцы пробежались по моим ключицам, по ложбинке между грудей, по краю бюстгальтера.

— Ложись на кровать, — сказал он тихо. — Я хочу изучить тебя. Всю. При свете дня.

Я легла на прохладные простыни. Он навис надо мной, опираясь на локти. Его лицо было так близко, что я могла видеть золотые крапинки в его тёмных глазах.

— Ты красивая, Вера. Ты знаешь это?

— Перестань.

— Нет. Я буду говорить это каждый день, пока ты не поверишь.

Он снял с меня бюстгальтер. Его губы опустились на мою грудь — нежно, почти благоговейно. Он целовал ареолы по кругу, медленно сужая круги, пока не добрался до соска. Вобрал его в рот и начал посасывать — мягко, ритмично, и каждое движение отдавалось у меня в низу живота горячей пульсацией.

— Ты чувствуешь, как я хочу тебя? — прошептал он, отрываясь на секунду.

— Да...

— Я не просто хочу тебя, Вера. Я одержим тобой.

Его рука скользнула вниз по моему животу, к бёдрам. Он стянул с меня джинсы, трусики. Я осталась обнажённой перед ним — полностью, беззащитно. И мне не было страшно. Мне было... правильно. Словно я ждала этого момента пять лет.

Он раздвинул мои ноги и опустился ниже. Его дыхание обожгло внутреннюю сторону бедра. А потом его язык коснулся меня там.

— Марк... — выдохнула я.

— Тсс. Лежи смирно.

Его язык скользнул по половым губам — медленно, от низа до самого верха. Я выгнулась на кровати. Он раздвинул складки пальцами и начал вылизывать меня изнутри. Его язык был везде — на клиторе, на входе, внутри. Он проникал в меня, выходил, рисовал круги, выписывал буквы, и с каждым движением я теряла связь с реальностью.

— Какая ты сладкая... — прошептал он, и вибрация его голоса прошла сквозь мою плоть. — Я могу делать это часами.

— Я не выдержу...

— Выдержишь. Я хочу, чтобы ты кончила мне в рот.

Его язык ускорился. Пальцы — два — вошли в меня и начали двигаться в такт его губам. Он сосал мой клитор, посасывал его, прикусывал, и мир перед моими глазами начал распадаться на цветные пятна. Оргазм приближался — мощный, неотвратимый, как цунами.

— Марк, я... — я не успела договорить.

Волна накрыла меня. Я закричала, вцепившись в его волосы. Мои бёдра сжались вокруг его головы, но он не остановился. Он продолжал лизать меня, пока последние судороги не пробежали по моему телу.

Он поднялся, вытирая губы тыльной стороной ладони. Его глаза горели. Он был полностью одет, и от этого контраста — я, обнажённая и обессиленная, и он, в чёрной водолазке, с торжествующим взглядом, — меня