Ты у меня не одна - Нора Ольвич

- Знаю. Но я в доме останусь. Для чего Николай тогда от бани в дом «теплотрассу» свою завёл? Вкапывал гофротрубы в самую жару с утеплителем на такую глубину. Весь сад перерыл со своими «партизанами», батареи установил на кухне и в моём кабинете. Их напитка водой превратилась в целую историю, о которой все соседи знают. Ведь были же конвектора. Ванна вон большая в бане. Вначале речь шла только о каменке, полках и тазах.

- Конвектора в доме остались. Но ведь если баню топить, много тепла в никуда уходить будет. Это всё КПД виновато. А так бойлер с водой нагреется, в доме, соответственно, теплее будет, всё экономия. Зима не за горами. Не спорь с ним. Его энергии всё равно выход нужен, пусть копает и дрова пилит новой электропилой, если ему это интересно. Сейчас столько всяких возможностей. Всё есть в магазинах, ему попробовать хочется.

Мы переговаривались с родительницей, осторожно стараясь понять, насколько ещё можем углубиться на «чужую территорию». Насколько долго мы можем быть у друг друга в жизни.

- А чего соседка приходила вчера? Ты гадала ей?

- Гадала.

- Она расскажет и от местных покоя не будет.

- Поэтому и уехать хочу. Нет желания в этом доме с судьбами в игры играть. Выходили в поле мы с ней. До самого дальнего подлеска дошли. Смерть мужа ей покоя не даёт…

Большего мне мама не сказала. Она действительно стала очень осторожной с нашим даром.

Сентябрь пролетел как одно мгновение.

В офисе наконец-то закончился ремонт.

Андрей Анатольевич – наш директор довольно потирал руки. Бригада, делавшая ему ремонт в его загородном домике, решившая «обуть» нашего босса, ой как просчиталась. Ему соседи вмиг доложили, что упаковки с его дорогостоящими полами, которыми они вчера вечером восторгались, грузят работяги в незнакомые машины.

Грузят?

Как же так? А ему говорили, что материалов не хватает.

Он ожидал строителей у в миг опущенного шлагбаума. Разгорелся скандал…

Что там дальше было неизвестно. Заказали независимую оценку. В результате в счёт тех дорогостоящих материалов, которые уже успели вывезти на сторону, бригада отрабатывала «бесплатно» свой грех на ремонте другого объекта. Я имею в виду наш офис. Иначе заручившись поддержкой свидетелей, наш директор собирался дело передать в органы и прокуратуре.

Он дотошно собирал, оказывается, все чеки и вёл смету расходов и согласованных работ. А ещё записывал все разговоры со строителями. Одним словом, предъявить ему было что.

Так гласила народная молва, втихаря называя босса скупердяем и занудой.

Мы же, старательно слушая эту самую молву, размещали по годам на полках бухгалтерский архив вверенных нам учреждений. Помещение архива ныне было большим и вместительным. Старательно откладывали наши сотрудницы то, что нужно было отправить на хранение ещё и в городской архив.

А это был совершенно другой уровень работы.

Программисты подключали компьютера.

- Антонина Витальевна, зайдите ко мне.

Голос директора не предвещал ничего хорошего.

Однако совершенно уверенная в своих силах и неприкосновенности, я последовала за ним.

- Я слышал: - вы сейчас за городом обитаете?

- Всё верно, Андрей Анатольевич.

- Интересный факт, а что же зимой? Как на работу будете добираться?

- На машине. По Московским меркам моя удалённость - это мелочи. Сегодня, допустим, я раньше всех на работе была. Мне не нужно детей в садик везти и мужу обед собирать.

- Вы за рулём?

- Да.

- Вас моя супруга видела у репетитора старшего сына по английскому языку. Она готовит его к поступлению.

- Мне всегда нравился английский язык, Андрей Анатольевич.

- Это конечно здорово, но не уезжать ли вы собрались Антонина?

- Нет, конечно, у меня в России родители и вся семья.

Облокотившись руками на огромный, отделанный дорогой древесиной стол, начальник смотрел на меня пристально, словно знал обо мне то, что я и сама не знала. Его взгляд был тяжёлым, глубоким, он словно пытался проникнуть в самую суть моей личности, выявить скрытые мотивы и намерения. Он хотел слышать буквально всё о моих планах.

Создавалось впечатление, что этот мужчина видит во мне не только потенциал, но одновременно и угрозу.

- У нас новый клиент нарисовался, вам придётся вести его Антонина. Предприятие совместное, многие договоры на английском языке. Нужно будет полное погружение в их реальность и минимум ошибок. Они работают с банками в Турции. Несколько своих учреждений передадите Надежде Дмитриевне. Через неделю примите новые дела.

- А как же мой отпуск?

- Вот не стыдно ли вам?! За это время вы загорели так будто с Бали вернулись. Знаю я те места. Рай! Просто рай. Я был там на рыбалке! Вы в своём коттеджном посёлке провели весь «дистант». Дался вам этот отпуск?!

- Посёлок дачный.

Он пренебрежительно махнул рукой, будто говоря:

«- только мне не врите, пожалуйста» …

- Но по закону…

- На их Рождество, согласны?

- В Турции Рождество не является официальным праздником.

- Я имею в виду Англию. Всё! Свободны. Пока никому ни слова. Маленький кабинет в конце коридора вашим личным будет.

Позже я подписала новый трудовой договор с совершенно другой зарплатой, гораздо выше прежней. Но вместе с договором подписала и соглашение о неразглашении коммерческой тайны, понимая, что это условие подразумевает повышенную ответственность и обязательства.

Через два месяца я продала свою машину и приобрела новую, такую же модель, но более свежего года выпуска и серого цвета. Автомобиль был необходим, чтобы быть уверенной, что в любую погоду я доберусь до работы вовремя.

Работа отнимала у меня буквально всё время, я жила ею, заучивая договоры и контракты чуть ли не наизусть.

Недавно состоялись несколько деловых звонков в Лондон, и я поначалу просила партнёров быть снисходительными к моим знаниям английского языка.

Не могла позволить себе оставлять недочёты. Видела их терпеливые взгляды. Воспринимала ошибки в знании языка как личные недостатки. Их финансист – женщина в годах, была более чем терпелива. Наши сверки приобрели постоянную основу. Я неустанно учила язык и практиковалась, и вскоре поставщики стали предпочитать обсуждать дела исключительно в моём присутствии.

Я даже не заметила, как наступило Рождество, отмеченное уже в новой должности и статусе, наполненное работой и ответственными задачами. Католическое Рождество, на которое я осталась совершенно одна в доме. Это как на быстром аллюре остановить совершенно внезапно скаковую лошадь. Она, разогнанная до высокой скорости, стремится двигаться дальше, её тело и сознание настроены на быстрое перемещение, и остановка,