В тени его лжи - Галина Колоскова

И это становится его главной ошибкой.

Медленно поднимаюсь с кресла. Моё лицо абсолютно бесстрастно. Подхожу к книжному шкафу. К полке, где за стопкой старых журналов лежит серая папка-скоросшиватель. Я вынимаю её. Она тяжёлая. Наполненная неоспоримыми фактами.

Возвращаюсь и кладу папку на журнальный столик между нами с таким видом, будто это деловой отчёт, а не приговор нашему браку.

– Ты закончил? – спрашиваю тем же ровным, холодным тоном, что и вчера.

Он смотрит на собранные документы с недоумением.

– Что это?

Я открываю папку.

– Это, Артур, ответ «старухи» на твои «крайние меры».

Начинаю не спеша, методично, как хирург, вскрывающий гнойник. Первыми идут фотографии. Кладу их одна за другой. Они с Юлей в бутике. Они в ювелирном. Они в супермаркете, с коробкой моих конфет. Целуются. Обнимаются.

– Это для суда. Фиксированная стоимость твоей «любви», – говорю я. – Запечатлённая в момент покупок. Хватит, чтоб оставить тебя без трусов по брачному договору.

Его лицо начинает бледнеть. Уверенность тает, сменяясь насторожённостью. Теперь молчит он.

Я перехожу к чекам. Чек за золотистое платье. Чек за золотую цепочку с обсыпанным бриллиантами кулоном. Чек за ужин в ресторане при отеле. Чек из спа. Они складываются один за другим в стопку.

– Финансовое обеспечение твоей «любви», – продолжаю я. – За наши с тобой общие деньги.

Он пытается возразить:

– Это… это рабочие моменты… Премии…

– Рабочие моменты? – перебиваю его, доставая следующую стопку документов. – Хорошо. Тогда вот это, наверное, была очень важная рабочая поездка.

Я швыряю на стол распечатанные посадочные талоны. Москва – Венеция. Их имена рядом. Даты их «медового месяца» в городе нашего медового месяца.

Смотрю, как кровь отливает от его лица. Он белеет. Его руки с силой сжимают подлокотники кресла.

– И наконец, – пальцы находят самую тяжёлую пачку бумаг, – главное. Твоя «любовь» оказалась очень дорогим удовольствием для нашей компании.

Выкладываю перед ним финансовые отчёты, испещрённые жёлтым маркером. Выписки со счетов. Столбцы цифр. Переводы. Десять, пятнадцать, двадцать пять тысяч долларов.

– За последние восемь месяцев ты перевёл ей под видом премий и оплаты несуществующих консультационных услуг сумму, равную стоимости неплохой трёхкомнатной квартиры в центре Москве. Это не твои, а наши с тобой деньги, Артур. Деньги, которые мы зарабатывали вместе. Которые должны были стать будущим нашего сына.

Он сидит, не двигаясь, с приоткрытым ртом и остекленевшими глазами. Будто его ударили по голове.

– Я… я всё объясню… – сипит он. – Это можно трактовать…

– Не надо! – отрезаю я резко. – Не надо ничего трактовать. Мне плевать на ваше с Юлей счастье и вашего ребёнка! Начните с нуля. Пусть она поработает на тебя как проклятая без копейки зарплаты, а потом переставляет мебель в купленном на ваши деньги доме!

Усмехаюсь в глаза подлеца:

– Ты делал деньги? А я, чем занималась? Кто стоял за твоей спиной все эти годы? Готовил, убирал, стирал, гладил, растил сына? Кто поддерживал твой имидж примерного семьянина, участвовал во всех вечерах с нужными бизнесу людьми?

Он возражает с искренним возмущением:

– Последние годы ты сидела дома!

Ухмыляюсь. Сколько раз я слышала этот упрёк в адрес подруг от их мужей?

– Сядь, посиди вместо меня, а я посмотрю, что из этого выйдет! Уж точно у тебя не останется сил строить счастье с молодыми любовницами…– Складываю бумаги назад в папку. – Думаю, ты понимаешь, что это копии? Я покажу их нашему юристу. И отнесу в налоговую, если потребуется. Не собираюсь спонсировать воспитание ваших с Юлей детей! – вскидываю бровь, глядя на полуседого «молодожёна». Ты понимаешь, к чему это приведёт?

Он понимает. Его «победа» оборачивается тотальным крахом. Брачный договор? Теперь это последняя из проблем. На кону его репутация и, возможно, свобода.

Делаю паузу, давая прочувствовать мужу весь ужас его положения. Потом наклоняюсь чуть ближе, кладу ладони на стол и смотрю ему прямо в глаза.

– Это история не о любви, Артур, – говорю я, и каждое моё слово отчеканено из металла. – Это история о воровстве. О том, как ты обкрадывал свою первую семью, чтобы оплачивать новую. У меня есть все доказательства. И я готова идти до конца.

Он сидит с опущенными плечами, уничтоженный, раздавленный. «Крылья», о которых он так восторженно говорил, безжалостно подрезаны. Он видит перед собой не старуху с «куском льда» вместо сердца, а прокурора, готового к обвинительному приговору. И в его глазах я наконец-то читаю то, чего жду эти месяцы. Не раскаяние. Нет! Панику попавшего в капкан дикого зверя.

Глава 11

Артур сидит напротив, и я вижу, как рушится его мир. Не по кирпичику, а отваливается целыми пластами. Его самоуверенность, напускное благородство, жалкие попытки оправдаться – всё разбивается о холодные, неопровержимые факты, лежащие на столе. Он смотрит на эти бумаги, а потом на меня. В его глазах – паника, которую я так долго ждала. Но сейчас она не приносит мне удовлетворения. Только холодное, безразличное превосходство.

Воздух в гостиной густой, его можно резать ножом. Он пытается что-то сказать. Издаёт хриплые звуки, но слова застревают у него в горле. Он похож на рыбу, выброшенную на берег.

Я жду. Даю ему время осознать глубину пропасти, на краю которой он оказался. Мои пальцы лежат на папке. Чувствую подушечками шершавую поверхность бумаг. Это не просто документы. Это – оружие. И я только что приставила их к его виску.

Наконец, он находит в себе силы говорить. Его голос – жалкий шёпот, полный отчаяния.

– Ольга… мы можем договориться… Всё можно исправить… Я верну деньги… Мы…

– «Мы» больше нет, – перебиваю его ровным голосом, без капли жалости. – Ты говорил, что я старая?

Он смотрит на меня, с непониманием в глазах.

– Что?– прикидывается, что ничего не помнит.

Повторяю с ухмылкой:

– Ты вчера сказал, что я старая. Что не рожу больше ребёнка… – Делаю небольшую паузу, давая словам повиснуть в воздухе, напоминанием о его жестокости. – Что ж… Возможно, ты прав. Годы берут своё. Но у меня, в отличие от тебя, совершенно ясная голова. Я не страдаю деменцией, чтобы забыть, что такое честность и что такое предательство.

Он отводит взгляд, не в силах выдержать моего взгляда.

– Так вот, – продолжаю я, – пока твоя молодая и плодовитая любовница ждёт ребёнка, зачатого на деньги, украденные у твоей семьи, давай поговорим о реальных вещах. О брачном договоре, который ты собирался так ловко обойти. И об уголовном кодексе, который, как ты неожиданно для себя обнаружил, тоже существует.

Я перекладываю