В тени его лжи - Галина Колоскова

и украшения. А вывод капитала. Наши с Артуром общие деньги. Мы экономили, вкладывая в бизнес. Растили Кирилла. Артур ворует средства, которые должны стать будущим сына и нашей пенсией. Переводит их любовнице. Будто платит за аренду молодого тела, её улыбки, деланного восхищения в глазах, молчаливого одобрения его поступков.

В этот раз я не реву. Нечем.

– Но… как? – вырывается у меня. – Разве бухгалтерия не задавала вопросов?

Не верю глазам, но Игорь смотрит на меня с уважением.

– Задавала. Именно поэтому у нас есть распечатки. Я вышел на контакт с главным бухгалтером, Еленой Петровной, и с вашим финансовым директором, Марком Сергеевичем.

Я замираю. Елена Петровна? Суровая женщина, работающая с нами с самого начала? Марк? Именно я принимала на работу тогда молодого специалиста.

– Они всё знали?

– Подозревали, – поправляет Игорь. – Артур находил убедительные объяснения. Но последний перевод, за две недели до вашего разговора, был слишком крупным и абсолютно немотивированным. Елена Петровна отказалась его проводить без вашей визы. Артур был в ярости. Пытался давить, но она оказалась принципиальным человеком. Именно главный бухгалтер, узнав, что я работаю на вас, пошла на контакт. Марк – тоже. Многие в вашей компании, сопереживают вам. И осуждают его поступок.

Я откидываюсь на спинку стула, пытаясь осмыслить услышанное. Все эти месяцы я чувствовала себя совершенно одинокой. Изолированной в своём горе. А оказывается, за стенами нашего дома, есть люди, вставшие на мою сторону. Эта мысль согревает. Я не одна.

– Это ещё не всё, – голос Игоря снова становится деловым. Он перекладывает финансовые отчёты и достаёт другую стопку бумаг. – Вы упоминали его командировку в Италию в прошлом месяце.

Я киваю. Артур тогда привёз Кириллу футболку «Ювентуса» и духи для меня, которые я не стала распечатывать. Говорил, что было не до шопинга, очень сложные переговоры.

Игорь кладёт передо мной распечатанные документы. Подтверждённые брони авиабилетов. Электронные посадочные талоны.

Я беру в руки холодную бумагу. Вижу их имена. Рейс Москва – Венеция. И обратно. Те самые даты.

Венеция!

Воздух выходит из лёгких. Я задыхаюсь, не в силах сделать глотнуть.

Венеция…

Город нашего медового месяца! Город, где мы потерялись в узких улочках и целовались на мосту Риальто, не стесняясь прохожих. Город, где он клялся любить меня вечно, а я, смеясь, ловила языком капли дождя. Это была наша сказка. Самое сокровенное, дорогое воспоминание. Место, куда мы мечтали однажды вернуться.

Но вместо меня он повёз туда Юлю.

Прошёлся с ней по мостовым, которые помнят наши шаги. Сидел с ней в кафе на площади Сан-Марко, где мы делили на двоих одну порцию тирамису. Плыл на гондоле по тем же каналам, под мостами, где когда-то шептал мне на ухо слова любви.

Это не только обман и измена, а плевок в наше прошлое. В наши клятвы. В девушку, верившую каждому его слову.

Посадочные талоны начинают плыть перед глазами. Слёз нет. Их выжгла та самая, новая, леденящая ярость. Он украл у меня настоящее. И старательно оскверняет, уничтожает моё прошлое. Почему? За что пытается унизить меня как можно сильнее? Есть сотни городов, тысячи мест в Италии, где мы не были, но он старательно повторяет наши маршруты.

– Всё это можно использовать? – спрашиваю ровным холодным, как сталь голосом.

– Безусловно, – кивает Игорь. – Финансовые документы вкупе с доказательствами личных отношений – это серьёзный козырь. Особенно с учётом брачного договора.

Медленно собираю бумаги обратно в папку. Во мне больше нет ни сомнений, ни жалости. Невыносимо хочу остаться одна, отмыть руки, даже принять ванну, смывая с кожи следы наивной, обманутой дурочки. Больно до желания выть.

– Спасибо, Игорь, – говорю, поднимаясь. – Этого достаточно.

Он смотрит на меня с пониманием.

– Если что, вы знаете, где меня найти.

Провожаю его до двери и возвращаюсь на кухню. Папка лежит на столе. Я кладу на неё ладонь. В ней – правда. Горькая, уродливая, но верная.

Смотрю на распечатанные посадочные талоны, выскользнувшие из папки. Москва – Венеция. Он летел с ней в город нашей медовой луны. Это целенаправленное уничтожение всего, что когда-либо между нами было. Он растоптал наше прошлое. И за это он заплатит всем своим будущим!

Глава 8

С раннего утра гул в ушах. Внутреннее напряжение стало моим постоянным спутником. Жить в соседях с гулякой мужем невыносимо. Артур словно не замечает, что в доме ему не рады. Даже ночевать на стороне почти перестал и от этого только тревожнее. Знать бы, что он задумал.

Сегодня у меня встреча с Игорем. Мы должны обсудить, как использовать собранный компромат. Я уже не та разбитая женщина, что рыдала над фотографиями, а полководец, готовящийся к решающему сражению. Каждая моя мысль, каждое действие теперь подчинено одной цели – победе.

Готовлюсь к выходу в своей гардеробной. Не заметила, как поменяла стиль одежды. Больше я не парящая в беззаботном неведении бабочка. Выбираю доспехами для души тёмный деловой костюм. Оцениваю своё отражение в зеркале. Глаза, подчёркнутые тонкой стрелкой, смотрят холодно и сосредоточенно. Ни страха, ни неуверенности. Сплошная сталь. Я почти готова выйти, когда слышу звук отпираемой двери в холле.

Время замирает. Сердце на мгновение застывает, а потом начинает биться с бешеной, тревожной частотой. Бросаю взгляд на часы. Слишком рано для Артура. Он никогда не возвращается домой в середине дня. Разве что…

Я замираю у приоткрытой двери гардеробной, прислушиваясь.

– Никого нет, я же говорил, – раздаётся его голос из прихожей. Он звучит расслабленно, почти беспечно. – У Ольги в это время дела в городе. Кирилл в школе. У нас есть минут двадцать.

И тут же – другой голос. Высокий, мелодичный, тот, что слышала недавно на злополучном вечере.

– Ну, наконец-то! Очень хотела посмотреть на твоё «гнёздышко» изнутри.

У меня перехватывает дыхание. Это она. Он привёл Юлю в дом. В нашу крепость. Туда, где до сих пор висят наши с ним общие фотографии, пахнет моими духами и царит наведённый мною уют. Где в диване всё ещё лежит плед, под которым мы когда-то смотрели фильмы.

Гнев подкатывает к горлу едким, обжигающим комом. Я чуть не вскрикиваю от злости. Сжимаю кулаки, до ногтей в ладони, как делаю в последнее время. Боль отвлекает, помогает не выдать себя.

Неслышно подхожу к краю лестницы и гляжу вниз.

Он помогает ей снять пальто. На ней опять новое платье – розовое, обтягивающее. Каждый изгиб стройной фигуры не скрыт, а выставлен напоказ. Она окидывает взглядом прихожую. На кукольном лице появляется та, оценивающая улыбка, что была на