ФСБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов

Когда коллеги из Первого отдела спрашивали у него о подробностях этих дел, он неизменно отшучивался:

– Придет время, расскажу, где-нибудь на даче, на природе или когда станем соседями по камере…

– Ну и шутки у тебя! – обиженно заметил ему Николай Шестаков, в это время благополучно перебравшийся на высокую должность в центральный аппарат таможенной службы

– Какое время, такие и шутки… – отшучивался Орлов.

И все понимали, что ему есть что рассказать, но для всех спокойнее и безопаснее было до времени не прикасаться к этим опасным темам.

– Что было, то было, в одну воду нельзя вступить дважды, – философски заметил Михаил Абрамов.

– Не совсем так. Вода в реке действительно разная, но это не значит, что она хуже, чем предыдущая. А вот с КГБ ситуация скорее похожа на разбитую вазу. Когда ваза разбита, она уже никогда не станет лучше, чем была. Её можно склеить, но она навсегда останется лишь разбитой и склеенной вазой, – решительно произнес Орлов.

– Красиво говоришь. Стихи писать не пробовал? – поинтересовался Абрамов.

– Ты же знаешь – в нашем коллективе и без меня писателей хватает. – Он явно имел в виду присутствовавших здесь Ткаченко и Дмитриева.

Почему крысы бежали, но корабль не утонул

Западные политики, экономисты, социологи и аналитики спецслужб рано подвели итоги. Они даже успели отпраздновать победу в холодной войне. Директор ЦРУ с бутылкой шампанского прошагал как победитель по Красной площади, сенат США раздал американским «ястребам» и российским агентам влияния медали, западные компании подсчитали прибыли от разграбления России, а вездесущий Березовский доложил израильскому кнессету, что еврейские олигархи уже владеют в России 80 % собственности…

В России после 1991 года власть захватили ортодоксальные демократы, агенты влияния и либеральные экономисты. Власть была в руках команды Ельцина, которая после расстрела Белого дома приняла Конституцию, дававшую всенародно избранному диктаторские полномочия. Казалось, что ветры перемен окончательно смели с российского политического горизонта ненавистные КПСС, КГБ, Советскую Армию, коммунистическую идеологию и патриотизм, а великая держава исчезла безвозвратно.

Действительно, политически Россия стала протекторатом политики США, экономика страны лежала в руинах, идеологией стало обогащение любой ценой, а потеря ориентиров во внешней и внутренней политике сделала бессмысленной деятельность российских спецслужб и привела к деградации и развалу оборонной политики и боеспособности армии. Как следствие, на Запад переехали сотни тысяч ученых и инженеров, десятки сотрудников спецслужб стали предателями, бежали на Запад и выдавали противнику важные государственные секреты.

О том, что враги России жестоко ошибались, стало понятно только через четверть века, когда в стране и в мире наступило Русское Время.

Дело было в том, что после поражения ГКЧП распался СССР, но советская империя сохранилась, хотя и агонизировала. От неё отпали явно только Прибалтика и Азербайджан, остальные республики сохранили советский менталитет, экономическую и культурную привязанность к России, подкрепляемые общим пространством русского языка, родственными и дружескими связями людей.

В России проблема победивших демолибералов заключалась в их малочисленности, этнической замкнутости, довольно быстро проявившемся неприятии большинством россиян новых идеологических и нравственных ценностей, навязываемых Западом. Россияне хотели свободы, но были против анархии и беспредела коррупционеров и организованной преступности. Они были за рынок, где будет соблюдаться равенство всех перед законом и отсутствовать монополизм и клановые интересы.

Политически это проявилось в том, что вскоре в Верховном Совете России создалась мощная оппозиция не только из коммунистов, аграриев и либерал-демократов, но и из бывших ярых сторонников Ельцина, в число которых входили лидер парламента Хасбулатов и вице-президент Руцкой. Даже в ближайшем окружении Ельцина его антикоммунизм и практику осуществления рыночных реформ и приватизации не разделяли Силаев, Лобов, Скоков, Явлинский, группировка Коржаков – Барсуков – Сосковец и примкнувший к Хасбулатову министр безопасности Баранников, которые покинули его команду.

Известно, что революция пожирает тех, кто её породил. Так было после Великой французской революции, когда погибли от 600 тысяч до миллиона человек, после революции Кромвеля в Англии – более 100 тысяч, в Германии – через концлагеря прошли 3,5 млн немцев, около 500 тысяч из которых погибли, в годы культурной революции в Китае погибло 7,5 млн человек, при Пол Поте в Кампучии – от 2 до 3 миллионов. На территории США и Канады погибло около 100 миллионов индейцев. В поистине вершине демократии, свободы, равенство и братства, не говоря уже о неграх, которые вскоре обязательно напомнят белым американцам о своих старых обидах.

Дело доходило до курьезов. Помешанные на идее абсолютного равенства, французские якобинцы потребовали уравнять в правах казненных простолюдинов, которым, в отличие от аристократов, не рубил головы палач, их просто вешали. Тогда срочно был изобретен проект гильотины, который принесли на утверждение арестованному после побега королю Франции. Людовик сделал серьезное замечание и усовершенствовал проект, ликвидировав на лезвии гильотины выемку для головы. Вскоре он и всё королевское семейство было казнено именно на такой гильотине.

Так было после российской революции 1917 года, так случилось и в девяностые годы. Первой исчезла с политической сцены революционная накипь – одиозные политики (Козырев, Волкогонов, Сахаров, Яковлев, Бурбулис, Гавриил Попов, Мурашов), которые пытались претендовать на ведущие роли в политике и идеологии, потом за ними последовали идеалисты (Собчак, Солженицын, Старовойтова, Станкевич, Иваненко, Полторанин) и выскочки и авантюристы (Якубовский, Уражцев, Веденкин, Агапова).

Зато в силовых, правоохранительных и судебных органах явно проявилась консервативная тенденция. Председатель Конституционного суда Зорькин вообще может служить эталоном честности и приверженности строгому соблюдению законов, несмотря на то, что Ельцин стремился убрать его подальше от политики. В девяностые годы все министры обороны – Грачев, Родионов, Сергеев (кроме Бакатина) и директоры ФСБ – Баранников, Голушко, Степашин, Барсуков, Ковалев и Путин, даже премьер-министры – Черномырдин, Примаков, Степашин, Путин и главы важнейших регионов страны – Лужков, Тулеев и Шаймиев, Кадыровы отец и сын – оставались патриотами России, за что Кадыров-старший заплатил жизнью. Даже председатель КГБ России генерал Иваненко, при поддержке которого Ельцин стал президентом в августе 1991 года, уже в конце года, отказавшись поддержать объединение (ликвидацию) КГБ СССР вместе с МВД, в 44 года был уволен на пенсию.

Православная церковь, а вслед за ней мусульманские, буддистские и еврейские церковные иерархи в России также стремились к поддержанию стабильности и паритета интересов в обществе.

Но главное заключалось в том, что сохранила способность к политической самоорганизации и действию подлинная элита общества – ученые и работники оборонной промышленности, служащие государственных и муниципальных органов, которые сплачивали и объединяли своим авторитетом и организаторскими способностями миллионы российских патриотов.

Это были сдавшие партбилеты, но не изменившие убеждений большинство из 18 миллионов членов КПСС, около двух миллионов уволенных в запас или добровольно покинувших военную службу офицеров вооруженных сил, КГБ, ГРУ, МВД и прокуратуры. Это они стали костяком всех органов государственной власти – Администрации