Рассказ второй. Старшина Тарасов против упыря - Sgtmadcat

- Здорова! - Ротный, широко улыбаясь, махнул рукой, - А я то думаю — кто это на ночь глядя тут бродит?

- Да я из города. По делам мотался.

- А я с Ташлы.

- Опять к Маринке ходил?

- Ага!

- Ну я так сразу и понял — рожа больно довольная. И жир от котлет по всей морде.

- Завидуешь — завидуй молча, - Ротный вытерся рукавом, - Путь к сердцу мужика лежит через желудок. А у Маришки ко мне — целая автострада!

- Ты хвастайся поменьше, а то уведут.

- Я вам уведу… Ты чего такой задумчивый?

- Да так… Устал. А ты чего опять припозднился? Того раза мало было?

- Так я ж не по просеке. Яж по дороге… По людски.

- Мужика того не видал больше?

- Да тьфу-тьфу, пока нет, - Ротный, обернулся чтобы сплюнуть, и застыл.

Метрах в ста от них, на дороге, стоял тот самый мужик. Марку одежды и татуировки с такого расстояния не было видно, но выглядел и смотрел он точь-в-точь как тот что из газеты.

- Ты хуль за мной ходишь, а? - крикнул на него Ротный, - Вопросы какие есть? Задавай!

- Ходи и оглядывайся… - голос у мужика был низки и хриплый, - Ходи. И оглядывайся…

- Чего бля?

Ротный шагнул в его сторону, но преследователь повернулся и скрылся в зарослях.

- Вот сука! Доебался как пьяный до радио! Чего ему надо?

- Тебе «Загиттулин Марат Бехтимирович» что-то говорит? - поинтересовался Тарасов оглядываясь в поисках «Волги».

- Погоди! Маринка у меня - «Загиттулина». По мужу...

- Она замужем?

- Да не! Вдова она! Муж бандюком был. А, потом, пропал. Так и не нашли. Маринка, правда, о нем вспоминать не любит — это я от соседей узнал.

- Давно пропал?

- Три года назад. Она документы подала, чтобы его признать мертвым, но там пять лет после исчезновения ждать надо.

Молча открыв записную книжку, Тарасов продемонстрировал вырезку и запись. Ротный прочитал, недоверчиво глянул на Старшину и снова перечитал.

- Погоди — ты хочешь сказать что это..?

- Я ничего не хочу сказать… Ты сам все прочитал.

- Это откуда?

- Из газеты. Из той подшивки, что ты мне дал. Правда Коростылев, засранец, испорченную бумагу сжег, так что пришлось в библиотеку ехать.

- И чего теперь делать?

- Ты на эту Маринку всерьез настроен?

- Конечно!

- Почему? Раньше, вроде, ходил, рассказывал, как хорошо холостому да свободному?

- А хрен его знает! Взрослею, наверное? Тридцатник уже скоро. Когда моему бате тридцать стукнуло, мне уже десять было. К тому же ты Маринку сам видал. Огонь баба. И готовить умеет и подержать есть за что.

- Баба огонь, - Старшина согласно кивнул, - Из-за таких войны начинают…

- В смысле?

- Ты «Иллиаду» в школе не читал, что ли?

- Не. Нам что-то такое задавали на лето, но я забил.

- Темнота…

Тарасов сокрушенно покачал головой, хотя сам осилил указанное произведение уже в зрелом возрасте, от скуки перечитывая книги которые остались в школе, в разоренном войной селе, возле которого стоял их блокпост. Ротный отмахнулся и вопросительно дернул башкой.

- Не суть. С кем воевать будем?

- Когда мы тебя по селу искали, до нас местная гопота доколупалась.

- И че?

- Они такую-же фразу сказали. Про ходить и оглядываться.

- Думаешь, это он там был!?

- Я не думаю — я точно знаю, что его там не было! - раздраженно отмахнулся Тарасов, - Но откуда-то эти обмудки данную фразу подхватили?

- Думаешь от Маришкиного мужа?

- Почему нет? А это значит, что они общались и могут что-то знать про его дела и про то, куда и почему он пропал.

- А нам это зачем?

- Ну не просто же так он три года прятался? И, кстати, не просто так он объявился и начал за тобой ходить, когда ты принялся его женушку окучивать. Возможно, кто-то из местной шушеры за вами с Мариной следит и ему докладывает. Завтра у нас воскресенье?

- Ну да.

- Как насчет того, чтобы нанести визит вежливости ташлинским маргиналам?

***