BTS в Хогвартсе - Ежов

Знай: во мне древней магии сила,

Позволь мне показать — чему она научила.

Лёд под ногами всех семерых засветился как диско-пол с подсветкой, где каждый шаг оставлял свой мерцающий след. Музыка сливалась со светом и энергией танцевальной магии.

В этот самый момент дверь приоткрылась, и в щель просунулась девичья голова. Чжо Чанг, та самая пуффендуйка-кореянка, заглянула внутрь вместе с двумя подругами.

— Ой, извините, — сказала она, смущённо улыбаясь. — Мы просто услышали музыку и... это так красиво. Можно мы войдём?

Намджун кивнул, не останавливаясь, и девушки уселись в уголке на старые парты, заворожённо глядя на то, как лёд под ногами музыкантов пульсирует в такт мелодии. Чжо Чанг, не сводя глаз с Тэхёна, прошептала своей подруге Мариэтте Эджкомб:

— Они не просто поют, они создают магию прямо из музыки.

Ромильда Вейн, а именно она была третьей в этой компании, не говоря ни слова, села чуть поодаль, но её взгляд уже прикипел к Сокджину.

— Ты смотри, какие они все красивые, — прошептала её подруга-когтевранка, но Ромильда не ответила.

Она смотрела на волосы Сокджина — тёмные, чуть волнистые, свободно падающие на лоб. Если бы ей удалось дотянуться до одной пряди...

— Ты чего такая задумчивая? — спросила её Мариэтта.

— Я? — Ромильда очнулась и постаралась изобразить невинную улыбку. — Просто смотрю, как они играют. Красиво.

Она снова уставилась на Сокджина. Тот, словно почувствовав её взгляд, обернулся на мгновение и встретился с ней глазами. Ромильда смутилась, но отводить взгляд не стала. Она только улыбнулась и чуть наклонила голову, стараясь казаться безобидной, нежно поглаживая в кармане флакон с приворотным зельем.

А за неплотно притворённой дверью, в полумраке коридора, стояли совсем не восторженные слушатели. Майрон Вэгтейл из "Вещих сёстёр" сжал кулаки, слушая, как из кабинета доносится ровное, чистое звучание, пронизанное магией, которую он не мог ни представить, ни повторить.

— У них получается лучше, чем у нас, — прошептал Керли Дюк, глядя через щель.

— Мы не можем этого допустить, — отрезал Майрон. — На балу они не должны звучать так. Ни в коем случае.

В коридоре, ведущему к залу для репетиций, послышалось ритмичное цоканье — это деревянная нога Грозного Глаза Грюма отбивала шаг со строгой размеренностью. Аврор двигался быстро, почти сердито, как будто само его присутствие должно было напоминать о порядке и дисциплине.

Ведуньи быстро развернулись и ускользнули прочь, чтобы не быть замеченными около зала, где продолжала звучать музыка, и лёд под ногами семерых искрился всё ярче, делая этот мир немного более волшебным.

Профессор Грюм бодро двигался по коридору, но у двери, за которой шла репетиция, он нехотя остановился. Музыка, которая просачивалась в коридор, была прозрачная и чистая, как вода в горном ручье. Она обволакивала, проникала под кожу, наполняя даже самый тёмный уголок теплом и светом. Грюм сжал свою палочку. Его магический глаз задергался, судорожно завращался и, наконец, уставился на дверь, пытаясь увидеть сквозь неё. Но он не видел — он слышал, и этот звук вдруг стал для него невыносимым, потому что был слишком правильным.

Внутри него, за маской Грюма, сидела другая душа, и эта душа, истерзанная проклятиями, запретными ритуалами и ложью, не выносила гармонии. Музыка незнакомой корейской группы раздирала его изнутри, разъедала его иллюзии, проникала в щели маски, под которой скрывался безумный человек, чья душа давно потеряла ритм.

— Что за чёрт, — прошептал он сквозь зубы, но его голос прозвучал хрипло, как звук рвущейся струны.

Лжегрюм развернулся и зашагал прочь, стараясь не слышать, не чувствовать, не замечать, но мелодия всё равно догоняла его по коридору, огибала углы, скользила по стенам и проникала в самое сердце, где пряталась его собственная дёрганная искажённая мелодия. И впервые за долгие годы он почувствовал страх перед самим собой, тем которого его рваная музыка могла бы разбудить, если б он дал себе волю.

* * *

Когда репетиция закончилась и инструменты были убраны в чехлы, Чжо Чанг подошла к Тэхёну, который стоял у окна. Она сделала это так естественно, будто они были знакомы уже много лет.

— Ты очень хорошо играешь, — сказала она, и в её голосе слышалась лёгкая тоска. — Знаешь, я ведь тоже из Кореи. Из Пусана... Иногда мне так не хватает наших... ну, тех, кто понимает твои шутки с первого слова, кто помнит, как пахнет дом.

Она чуть улыбнулась и подмигнула ему — едва заметно, но достаточно, чтобы он понял.

— Мы здесь все немного скучаем по чему-то своему, — сказал Тэхён, пряча улыбку.

— Да, наверное, — она поправила прядь волос и посмотрела на него с лёгкой надеждой. — Кстати, ты же будешь на балу? Я подумала, может быть, мы могли бы... ну, не знаю, потанцевать.

— Я музыкант, — ответил Тэхён, и его голос прозвучал мягко, но твёрдо. — Мы будем играть, так что танцевать мне не придётся — я буду по другую сторону сцены.

Чжо Чанг на мгновение задержала взгляд на его лице, потом натянуто улыбнулась.

— Понимаю, — сказала она. — Тогда я буду танцевать так, чтобы ты меня видел.

Она слегка качнула головой и отошла к подругам, оставляя Тэхёна в лёгком замешательстве. Он проводил её взглядом и, отвернувшись к окну, невольно улыбнулся. Он не был уверен, что это был просто разговор, но что-то в её голосе заставило его запомнить этот момент.

* * *

Девчонки покинули зал и разошлись по своим делам, оставив семерых корейцев наедине с тишиной, которая казалась тяжелее обычной.

— Что Трелони имела в виду? — спросил Чонгук, озвучивая, наконец, мысль, что терзала их всех. — "Семеро станут одним"?

— Возможно, она просто хотела произвести на нас впечатление, — отмахнулся Юнги, но его голос прозвучал неуверенно.

— А если нет? — возразил Намджун. — Наши татуировки уже пару раз сработали незапланированным образом, и мы почувствовали это, а теперь она говорит о нас в том же ключе. Это не может быть просто совпадением.

— И что ты предлагаешь? — спросил Хосок, переглядываясь с остальными.

— Мы должны попробовать, —