BTS в Хогвартсе - Ежов

* * *

Репетиция продолжалась, пока Намджун не взглянул на часы, которые показывали почти полдень.

— Народ, нам ещё нужно до обеда появиться на публике. Дамблдор сказал, что мы должны посещать хотя бы один урок в день вместе с хогвартскими студентами.

— Это ещё зачем? — спросил Чимин, потирая шрам на правом глазу.

— Культурный обмен, помнишь? — ответил Намджун. — Предлагаю выбрать Защиту от тёмных искусств, которую ведёт тот покалеченный аврор. Пойдём все вместе.

— Этот хромой с деревянной ногой? — скривился Чонгук. — У него пугающий вид.

— О, нет, превратите меня в камень, — запротестовал Юнги. — Я планировал отдохнуть от уроков.

— В конце концов, это может быть интересно, — поддержал своего лидера Хосок. — А Шуга всегда может обернуться котом и подремать на окошке в своей анимагической форме.

— Кстати, хорошо, что напомнил, никаких анимагических форм, — хлопнул себя по лбу Намджун. — У них тут с этим очень строго, мы же не хотим международного скандала.

— Ну, нет, ещё и это! — и под дружное недовольство все потянулись из кабинета, оставляя за спиной отзуки музыки и незаконченные споры.

* * *

Чонгук слегка отстал от друзей в коридоре, когда вдруг услышал сбоку перелив колокольчиков и тихий голос:

— У меня тоже заяц.

Он повернулся. Светловолосая девушка с вытаращенными глазами и серьгами-колокольчиками смотрела на него с мягкой, отстранённой улыбкой.

— Прости? — переспросил Чонгук.

— Патронус, — пояснила девушка. — Мой патронус — заяц, как и твой.

Чонгук оторопел:

— Откуда ты знаешь?

— У тебя за спиной заяц, — сказала она, и колокольчики в ушах снова зазвенели. — Толчёт в ступе порошок бессмертия. Я, кстати, Луна.

Чонгук вдруг вспомнил, что в детстве придумал себе странное условие. "Когда я встречу особенную девушку, вокруг зазвенят колокольчики". Да, нет, это детская глупость, от которой он давно отмахнулся.

И тут колокольчики в ушах незнакомки сново звякнули — тихо, но отчётливо.

— У меня есть заяц, — признался он, не веря себе. — Плюшевый. Его зовут Куки. Но как ты могла его увидеть?

— О, твой заяц не одинок, — таинственно протянула Луна, — за ним гонится тигр с лилией в зубах, потом змея с огромным сердцем шипит, что "Лучше быть мёртвым, чем крутым". Это ты здорово придумал! В отличие от глаза, который пришлось закрыть.

Чонгук стоял с открытым ртом. Кому-то слова странной девушки и показались бы бредом, но только не ему. Луна улыбнулась и ушла, а Чонгук всё продолжал стоять как вкопанный. Ему казалось, что он слышит её колокольчики даже после того, как она скрылась за поворотом.

* * *

Урок Защиты от тёмных искусств у седьмого курса вёл Грозный Глаз Грюм, отличительными особенностями которого был магический глаз, который вращался независимо от здорового, и деревянная нога, стучащая по полу как метроном. BTS присутствовали на уроке как почётные студенты. Юнги уселся на заднюю парту, чтобы было видно всех, Намджун, наоборот, устроился в первом ряду — чтобы не отвлекаться на болтовню соседей.

Грюм начал лекцию о Непростительных заклятиях. Голос у него был грубый, с хрипотцой, а магический глаз шарил по аудитории, останавливаясь на каждом студенте с неприятным ощущением, будто тебя просвечивают рентгеном.

— Империус, — рычал Грюм, размахивая палочкой. — Контроль сознания. Вы думаете, легко устоять? Ни один волшебник не может устоять, если колдун достаточно силён. А если вам кажется, что можете — вы ошибаетесь.

Намджун слушал внимательно, но что-то его беспокоило. Внутри этого человека звучала не та музыка, которую он ожидал услышать от опытного мракоборца. Вместо уверенного, грубого, но честного ритма внутри профессора пульсировала какая-то фальшивая нота, словно инструмент настроили неправильно, а потом попытались замаскировать диссонанс слишком громкой игрой.

— Вы что-то хотите сказать? — вдруг обратился к нему Грюм, и его магический глаз уставился прямо в переносицу Намджуна. — В вашей школе другой подход к Непростительным Заклятиям?

— Профессор, вы сказали, что за эти заклинания дают пожизненное заключение. Но в Корее нет такого понятия, как "непростительные" заклинания. Есть запретные ритуалы, но они запрещены не потому, что злые, а потому, что опасны для самого колдуна. Нарушение баланса вибраций может уничтожить мага изнутри. А здесь... словно вы боитесь самих заклинаний, забывая, что непоправимый вред можно нанести даже самым шуточным заклинанием.

Грюм уставился на него магическим глазом.

— Мальчик, эти заклинания требуют настоящего желания убить или причинить боль. Если ты используешь Круциатус без истинной жестокости, он не сработает. Это не просто заклинания — это тёмная магия в чистом виде.

— Но ведь Круциатус можно использовать, чтобы завести остановившееся сердце, — спокойно сказал Намджун. — Как дефибриллятор. Если у человека остановилось сердце, резкий болевой импульс может вернуть его к жизни. Это не жестокость, это спасение.

В аудитории повисла тишина. Грюм замер, и его магический глаз перестал вращаться.

— А Империус, — продолжил Намджун, — если использовать его с согласия человека, может работать как гипноз. Например, помочь пациенту с фобией или психологической травмой. Не обязательно подчинять чужую волю — можно просто направить её туда, где она нужна.

— Ты говоришь о вещах, которые запрещены законом! — рявкнул Грюм.

— Законы написаны для того, чтобы защищать, — ответил Намджун. — Но иногда они защищают нас от страха, а не от зла. Мы в Корее учимся видеть оттенки. Даже в самой тёмной вибрации можно найти ноту надежды, если уметь слушать.

Чимин, сидевший на задней парте, наклонился к Тэхёну и прошептал:

— Он сейчас договорится, что и Авада Кедавра может быть жестом милосердия.

— Уже договорился, — Тэхён сделал знак слушать.

— Авада Кедавра, — тихо говорил в этот момент Намджун. — Если человек неизлечимо болен и страдает, если он сам просит о конце...

Грюм, прервал его слова, стукнув своей тростью по полу:

— В Хогвартсе мы учим защищаться от тёмных искусств, а не философствовать о них. Продолжаем занятие!

Намджун вежливо кивнул, но в его глазах мелькнула тень сомнения.

* * *

Когда