Киллер - призрачный рассвет мира - Сергей Шишкин

В кабинете главной редакции музыкальных программ Центрального телевидения, меня приняли как родную. Не иначе Лапин поспособствовал, а может сами поняли кто сейчас играет первую скрипку на телевидении. Эту же Кристалинскую, по моей просьбе вернули на телеэкран, правда благодарностей от неё я так и не получила. Не то, что мне нужны от неё дорогие презенты, но у меня принцип: любая работа должна быть оплачена.

Оставила в редакции запись моего нового клипа, его вставят в ближайший выпуск «Утренней почты», вместо выступления Вероники Кругловой. Как не жаль, но я оказалась очень злопамятной, поэтому её звезда закатилась, больше на телевидении ей делать нечего. Про Пугачиху тоже не забыла, мне эта вульгарная баба никогда не нравилась, так что пусть идет работать на завод, а если захочет песни орать, то двери клуба открыты.

— Ольга Викторовна, что вы скажете на то, чтобы прокрутить ваш музыкальный клип у Белянчиковой, она к вам очень хорошо относится? — спросил главный редактор.

Честно сказать, её «Киоск» вызывает у меня антипатию, слишком там всё официально и напыщенно, да и Элеонора со своей интеллигенцией переигрывает. А насчёт хороших отношений, так это в её интересах, может беспокоится, что её передачу закроют. Таких планов у меня нет, есть люди, которые слушают не только эстрадную музыку, поэтому пусть спокойно работает. Так главреду и сказала, он возражать не стал, только что-то пометил в своем толстом блокноте.

— Не забудьте, что всех участников «Песни года» утверждает спецотдел Партконтроля, нам не нужны скандалы и обвинения в моральной распущенности, — уже у дверей, напомнила главному редактору.

Всё, шах и мат, теперь все певцы и певуньи у меня в кулаке, против партии пикнуть никто не посмеет. Власть, она забирается окольными путями, тут маленько, там чуть-чуть, а в итоге все опоясаны цепями. Пельше видимо ещё не понял, какого джинна выпустил из кувшина, скоро прозвучит МНЕНИЕ, что мой отдел должен отчитываться только перед Политбюро, именно отчитываться, а не подчиняться!

На выходе из Останкино, немного поговорила с дежурившим там милиционером, спросила про оклад и новую форму, поинтересовалась жилищными условиями. Как сказал небезызвестный всем Воланд: Люди как люди, только квартирный вопрос испортил их. Что-ж, будем думать и решать, жизнь в коммуналках не жизнь, а настоящая каторга, поверьте, я это знаю не понаслышке.

В Министерстве Легкой промышленности пришлось доставать свой «вездеход», потому как пропуск на меня не был выписан. Это уже начинало попахивать саботажем: в министерство пригласили, а пропуск выписать забыли! Не иначе решили указать мне на место, мол здесь работают люди занятые, а ты им палки в колеса вставляешь, вот и торчи у бюро пропусков, выпрашивай разрешение. Настроение, которое и так после прощания с Деборой было ниже плинтуса, испортилось окончательно. Стоит ли говорить, что в приемной товарища Зацепина я ни секунды не задержалась, сразу прошла в кабинет. За мной тут же заскочила рыжеволосая секретарша, которая не ожидала такой наглости, чтобы посетитель и сразу в кабинет, а вдруг там идет совещание!

— Алексей Спиридонович, эта гражданка без спроса! — выкрикнула она у меня за спиной.

Крикнуть-то она крикнула, но ко мне даже не притронулась, видимо поняла, что здесь не всё так просто.

— У меня Андрей Яковлевич очень мало времени, так что давайте оперативно решим вопрос с моей головоломкой, — скидывая шубку, быстро протараторила я.

— Вы ошиблись, Алексей Яковлевич, не Андрей — медленно поднимаясь с кресла, подал голос товарищ Зацепин.

Понятно, что он тянет время, ему нужно прояснить ситуацию, которая стремительно вышла из-под контроля (или может вошла?). Ничего, я тоже научилась играть в эти игры, посмотрим кто сейчас кого сделает.

— Заместителей у министра много, а я одна, поэтому мне простительно, что не запомнила ваше имя. А ты чего встала, возьми у меня шубу и чай не забудь принести, хотя нет, лучше кофе, — повернулась к секретарше.

Сейчас посмотрим на реакцию замминистра Зацепина, решим товарищ он или гражданин, со всеми вытекающими последствиями.

— Ольга Викторовна, ну что же вы не предупредили, один звонок, и я бы лично вас встретил, — моментально сориентировался Алексей Яковлевич.

От меня не укрылось, как он быстро кивнул секретарше, которая чуть ли не бегом бросилась ко мне, чтобы взять мою шубу.

— Осторожно, это подарок Айс Энджел, стоит огромные деньги, — передавая шубу из рыси, предупредила рыжеволосую.

Стоит ли говорить, что она приняла её как настоящее сокровище, так на вытянутых руках и вынесла из кабинета.

— Ольга Викторовна, мы решили пойти вам навстречу и запустить в производство вашу головоломку, хотя высказывались небезосновательные опасения. Дело видите ли в том, что… — начал ездить мне по ушам Зацепин, пока я его не перебила.

— Два миллиона, без учета налогов, на меньшее я не согласна!

Видели бы вы, как вытянулось его лицо (и без того лошадиное), когда до него дошел смысл сказанного.

— Да, но вначале речь шла всего об одном миллионе! — вцепившись в спинку стоящего у стола стула, выдавил из себя замминистра.

— Это было месяц назад, сами понимаете, время не стоит на месте. Впрочем, можете купить лицензию на производство у американцев, они продают её за три миллиона долларов. Ну так как, будем договариваться или дальше тянуть резину? — посмотрела на Зацепина.

В это время появилась с подносом секретарша, подошла к столу и расставила чашки с кофе и вазочки с конфетами и печеньем.

— Милочка, я же просила чай, доктор запретил мне пить кофе, — отодвинула от себя чашку.

Надо отдать должное, рыжеволосая оказалась настоящей профессионалкой, извинившись за свою невнимательность, она быстро собрала чашки и удалилась из кабинета, видимо заваривать чай. Думаете я буду его пить, как же, ищите сумасшедшую, секретарша конечно яда в стакан не нальёт, а вот плюнет в него запросто (или придумает чего похуже, женская ненависть весьма изобретательна). А пока рыжеволосая готовила чай, мы начали торговаться за мой кубик, в конечном счете скинула до миллиона пятьсот, хотя до этого ни рубля уступать не хотела. Новый договор в четырех экземплярах, на дорогой мелованной бумаге, секретарша настучала в пять минут, видимо я не первая такая ушлая, желающая за своё изобретение получить деньги.

— Вот здесь и здесь распишитесь, — она положила на стол первые два листка, передала мне ручку.

Я конечно понимаю, что все меня считают абсолютной блондинкой, но не до такой же степени! Подписывать непонятно что,