В разводе. Лоскутное одеяло сердца - Лана Полякова

наслаждением вдыхала пьянящий воздух и улыбалась, предвкушая встречу. Хорошо, что своё раннее детство мой сын провёл среди чистой природы и целебной воды. Как бы там ни было, но для его здоровья это значительно полезней пыльной и грязной Москвы с её несъедобными продуктами и постоянным фоновым шумом.

Дом в Железноводске достался маме по наследству от её бабушки. Когда мама вышла замуж, то они с мужем, не имея возможности приобрести собственное жильё, уехали из города, где они жили с родителями и учились, чтобы поселиться с бабушкой. А когда отец сбежал от нас с какой-то залётной курортницей, и мама осталась одна, то бабуля переписала на неё дом после оформления бумаг о разводе.

Родителей мамы уже нет в живых, а оставшаяся от них по наследству квартира в Белгородской области благополучно сдаётся нами уже много лет.

Я, когда бежала из Москвы, сначала думала поселиться там, на Белгородчине. Тем более что в городе горнодобытчиков можно было попытаться найти мне работу по специальности. Но моя беременность смешала все планы, и я осталась в Железноводске. Рядом с мамой.

И не жалею.

Волшебная природа, отсутствие промышленных предприятий, чудесная вода и мягкий климат – где ещё найти более подходящие условия для рождения и первых самых важных лет своего ребёнка?

С работой проблемы возникли сразу же, как приехала. И, пролежав на сохранении почти весь срок, я так и осталась без декретного отпуска и, соответственно, хоть без хоть небольшого, но постоянного дохода.

Никита при разводе оставил мне всё, что было нами накоплено на первый взнос ипотечной квартиры. Он не оставил себе ни копейки. И, хотя первое время я хотела вернуть ему половину этих денег, но с рождением малыша эти мысли испарились из моей головы.

Без работы деньги заканчивались катастрофически быстро.

Раньше, в прошлом веке, мой город был известным курортом, и в него круглый год приезжали толпы народа. Санатории были забиты под завязку. И кроме того, многие отдыхающие приезжали дикарями, снимали жильё и лечились платно, покупая курсовку — это возможность посещать процедуры без проживания и питания.

Мама рассказывала, что если ты хоть что-то умел делать, то никогда не оставался без работы.

Теперь город пустеет. Наплыв курортников совсем не тот. И рабочие места, соответственно, тоже ограничены.

Я хваталась за всё подряд. Начиная от кассира в супермаркете и заканчивая девочкой на побегушках. Но с маленьким ребёнком устроится на работу, в маленьком городе не так просто, да и неквалифицированная работа меня не устраивала, по большому счёту. А устроиться по специальности было невозможно.

Мне повезло четыре года назад. Меня взяли помощницей бухгалтера. Я, посовещавшись с начальником, поступила заочно на второе высшее образование в Москву, потратив на своё образование последние оставшиеся от нашего с Никитой накопления деньги.

Можно было, конечно, и куда поближе, но Москва меня не отпускала и манила. И я решилась на столицу.

Там в Москве осталось моё сердце, и оно звало и тянуло к себе.

Но это лирика. А практика в том, что собственно, сейчас я возвращалась домой и везла с собой свеженький диплом. С отличием, между прочим! Если присоединить к нему несколько сертификатов, которые я получила на различных профильных курсах, то вырисовывается вполне себе реальная возможность претендовать на приличную должность.

Наша улочка, вначале вполне пологая, ближе к нашему дому становится по-настоящему крутой. И если мы сами не посыпаем выпавший снег песочком, то забраться наверх – тот ещё квест с препятствиями.

Ругаясь сквозь зубы и цепляясь за выступы соседского забора, я, с горем пополам, всё-таки победила нашу горку и встала, чтобы отдышаться.

Фонарь, который должен освещать наш закуток, снова погас пока меня не было, а свет от того, что горел внизу улицы, к нам не проникал.

Было тихо и темно. Чуть слышно где-то гомонил телевизор у соседей, но близкий лес глушил все звуки.

Вдыхая целебный воздух, запрокинув голову к высокому зимнему небу, я стояла несколько мгновений, прикрыв глаза. Выгоняла из себя суету и нервное напряжение этой странной поездки. Ни к чему мне нести к сыну своё раздражение. Пусть оно останется здесь, на пороге моего дома.

А стоило сделать несколько шагов по направлению к нашей калитке, как учуявший меня пёс с восторгом заскулил, заговорил с той стороны двери. Он так активно вилял хвостом, стоя рядом с дверью, что этот на этот стук вышла на крыльцо моя мамочка.

- Мира, ты? – спросила она, прикрывая плечи пуховым платком и подслеповато щурясь в темноту.

Глава 13

Глава 13

Мама стояла в прямоугольнике света и казалась неземной, нереальной, воздушной. Она будто сама была светом и теплом, парила над землёй, не касаясь её ногами.

Сердце моё дрогнуло от нежности и задохнулось, заколотилось радостью встречи.

- Это я, мам! Не стой на ветру, я сейчас войду. Только с калиткой разберусь и наобнимаюсь с Триком. – проговорила я дрогнувшим голосом и отворила нашу скрипнувшую калитку, налегая на неё плечом.

- Ждём!

Улыбкой, прозвучавшей в голосе, можно согреваться вечность.

Мама захлопнула двери, отсекая свет, и темнота сразу стала плотнее и гуще, собираясь вокруг меня плотным коконом.

И только повизгивающий от радости и припадающий на передние лапы, трёхлетний кобель чёрного терьера, буквально ожившей тьмой в ночи прыгал вокруг меня.

Что сказать, восторженно встречающая тебя у дома собака Баскервилей – это сценка не для слабонервных.

Я на ощупь поймала извивавшегося всем телом Трика за холку, потрепала мохнатую морду, наклонилась, встречаясь с мокрым носом и буквально через мгновение, мир стал ярким и чёрно-белым.

Это мама включила освещение во дворе.

Наобнимавшись вдоволь и, отпуская себя рядом со счастливым собакиным, я уже в открытую улыбалась. Всё-таки никто и никогда не будет меня любить так беззаветно и преданно, как мой пёс!

Я завела серьёзную собаку после того, как к нам во двор ломились какие-то подозрительные личности. Когда дом стоит на отшибе и лес за