После развода густеет запах роз - Хлоя Минт

Он не ответил. Только смотрел на меня, и я видела, как на его скулах заходили желваки. Я развернулась и пошла прочь, не оглядываясь.

~***~

Я скинула туфли, прошла на кухню босиком, ощущая прохладный пол, и села за стол, подперев голову рукой. Мысли крутились в голове, как старые пластинки. Виктор загнал меня в угол, но, кажется, я впервые за долгое время не чувствовала себя загнанной. Просто нужно было придумать ход. Не эмоциональный, не истеричный, а холодный, продуманный, как в шахматах. Удар, после которого он уже не поднимется с той же самоуверенностью.

Пётр появился через полчаса. Вошёл без стука, я не вздрогнула – уже привыкла к его шагам. Он сел напротив, пододвинул к себе кружку с остывшим чаем, которую я не допила, и посмотрел на меня.

– Ну? – спросил он. – Что сказали?

Я коротко пересказала. Про два лица в документах, про то, что без подписи Виктора мне не подключить свет, про его машину у конторы. Пётр слушал молча, только желваки ходили на скулах. Когда я закончила, он выдохнул и откинулся на спинку стула.

– Значит, так просто его не выкурить, – сказал он задумчиво. – Нужно отвлечь.

– В смысле? – я приподняла бровь.

– У меня есть друг, Саня, – начал он, понизив голос, хотя в доме мы были одни. – Он сантехник. Работает в том же месте, где у Виктора поместье. Иногда его вызывают туда. Сможет устроить небольшую аварию. Ну, знаешь, трубу сорвать, кран провернуть. Ничего криминального, просто хаос. Виктор увязнет в этом на несколько дней.

Я слушала, в голове начинал вырисовываться рисунок. Потоп – это, конечно, мелочь по сравнению с тем, что задумал Виктор, но как отвлекающий манёвр – сгодится. Особенно если в это время я сделаю свой ход.

– Это хорошая идея, – сказала я медленно, глядя в окно. – Пока он будет носиться с вёдрами и тряпками, я нанесу удар.

Пётр придвинулся ближе, опираясь локтями на стол.

– Какой удар?

Я усмехнулась, чувствуя, как холодная ярость превращается в план.

– У Виктора в московском доме есть камеры наблюдения. Я знаю, где установлены, – я всё ещё помнила, как он ими гордился. – Мне нужно видео с того дня, когда я застала его с той девицей. Если оно есть, а я уверена, что есть, это станет доказательством его измены. Для суда. И не только.

Пётр кивнул, внимательно слушая.

– Но как ты его получишь? Он же не отдаст.

– Заплачу охраннику, – я пожала плечами. – У Виктора работают люди, которые любят деньги не меньше, чем он сам. А если не охранник, то его секретарша. Она давно на меня косо смотрит, но боится хозяина. Если предложить ей достаточно и пообещать защиту, она сдаст.

Пётр молчал, обдумывая. Потом накрыл мою руку своей, и от этого простого жеста стало вдруг легче, будто он забрал часть тяжести.

– Это рискованно, – сказал он. – Но я с тобой. До конца.

Я сжала его пальцы в ответ.

– Есть ещё кое-что, – продолжила я. – Виктор финансировал строительство жилого комплекса на окраине Москвы. Я слышала разговоры. Там сэкономили на всём, что можно: проводка, пожарная сигнализация, лифты. Если достать документы, а лучше – переписку с подрядчиком, это не разводом пахнет, а уголовным делом.

Пётр присвистнул.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно, – ответила я, глядя ему в глаза. – Виктор привык считать меня красивой дурочкой, которая разбирается только в шляпках. Но я не была глухой все эти годы. Я слушала. Запоминала. Держала язык за зубами. А теперь это оружие.

Он смотрел на меня с таким восхищением, что я на секунду смутилась. Потом широко улыбнулся.

– Вот теперь я точно влюблён, – сказал он.

Я тихо рассмеялась и покачала головой.

– Рано радоваться. Сначала – потоп у Виктора, потом – видео и документы. И только потом посмотрим, кто у кого попросит пощады.

Глава 16

Глава 16

Глава 16

Виктор.

Я возвращался домой в отвратительном настроении. Совещание вымотало, партнёры тупили, секретарша опять перепутала документы, а тут ещё это утреннее столкновение с Тамарой, от которого до сих пор под ложечкой сосало. Не то чтобы я переживал – я никогда не переживал из-за женщин. Просто бесила её наглость. Эта её новая манера смотреть сквозь меня, будто я пустое место. Будто я не тот, кто двадцать лет кормил, одевал и выводил в свет.

Остановил машину у ворот и сам толкнул калитку. Сначала ничего не понял. Просто шагнул на дорожку и вдруг ощутил, что под ногами хлюпает. Опустил глаза – вода. Прозрачная, холодная вода, заливающая мои итальянские ботинки. Она текла из-под входной двери, растекалась по ступеням, блестела на солнце, как издёвка.

– Какого... – начал я, но осёкся.

Дверь оказалась приоткрыта. Я вошёл, и передо мной предстала картина, которую не пожелал бы и врагу: прихожая превратилась в бассейн, ковёр вздулся, обои пузырились, а по коридору, лениво покачиваясь, плыла моя любимая статуэтка волка из обсидиана, что я привёз из Милана и ставил на камин как символ силы. Волк плыл мимо меня с гордо поднятой мордой.

– Семёнов! – заорал я. – Семёнов, твою мать, где ты?!

Из-за угла, шлёпая по воде, выскочил управляющий. Вид у него был жалкий: мокрый насквозь, с полотенцем в руках, он напоминал утопленника, которого достали слишком поздно.

– Виктор Андреевич, простите! – запричитал он. – Прорвало трубу в ванной на втором этаже! Я вызвал сантехника, но он сказал, что понадобится время, чтобы перекрыть стояк! Я звонил вам, но вы были на совещании!

– Время?! – взревел я, глядя, как мой обсидиановый волк уплывает в гостиную. – Мне плевать на время! Вытащите его! Немедленно!

Семёнов растерянно посмотрел на меня.

– Кого... вытащить?

– Волка! – я ткнул пальцем в уплывающую статуэтку. – Это стоит больше, чем твоя годовая зарплата!

Он бросился ловить статуэтку, поскользнулся и рухнул в воду с громким всплеском, подняв фонтан брызг. Я отступил, но поздно – вода попала мне прямо на брюки. Я громко выругался так.

Всё в этом доме теперь было против меня. Вода, словно живая, продолжала наступать, заливая паркет, ковры, мебель. Я шёл по коридору и чувствовал себя капитаном тонущего корабля. И в этот момент, признаюсь,