Часовщик - 5 - Константин Вайт

и астральные духи смогли воплощаться в материальном мире. Они охотились на людей. Но были и духи, преданные нам. Как мой Бухт. Благодаря им мы и выжили. Я с детства мечтал покинуть свой мир. Мои родители погибли, когда я был маленьким. Но перейти у меня получилось только в момент сражения. Я был на краю гибели…

У каждого из собравшихся была своя история, которой он хотел поделиться, но Василий Дмитриевич поднялся и махнул мне рукой:

— Ещё успеете познакомиться, а сейчас пойдём. Уже, наверное, пришли данные по тебе.

Кивнув ребятам на прощание, я вместе с Глуховым спустился на лифте на пару этажей. Мы прошли по коридору и зашли в казённый кабинет.

— Располагайся, — босс кивнул на стул. Сам же устроился за столом и открыл папку с бумагами, уже лежащую там.

Кабинет выглядел хоть и дорого, но скучно. Ни картин, ни фотографий на стенах. Я бы сказал, вид весьма казённый, но при этом и представительский. Мебель дорогая и качественная. Вдоль стены расположился большой шкаф, забитый книгами. Корешки потемнели от времени и были сильно потёрты.

— Хм… — Глухов перелистывал бумаги, периодически похмыкивая. Наконец он закончил и перевёл взгляд, полный любопытства, на мою персону.

Некоторое время босс разглядывал меня, будто что-то для себя решая.

— Почитай, — решился он и подвинул ко мне папку.

Взяв бумаги в руки, я начал быстро их просматривать.

Содержимое оказалось весьма любопытным. По всему выходило, что я потомок Годунова. После магической войны его род практически прервался. Один из сыновей оказался среди заговорщиков, второй сражался вместе с отцом во имя императора и погиб. Отец же выжил, но его здесь больше ничего не держало. Он не принял изменений и ушёл в другой мир, оставив завещание.

Среди бумаг я наткнулся на фотографию портрета Михаила Борисовича Годунова. На меня смотрело знакомое лицо.

Видя, как внимательно я рассматриваю фотографию, Глухов поинтересовался:

— Узнаешь?

— Да, — кивнул я, — мой прадед. Михаил Максимус. Основатель нашего королевства. По преданиям, ему было двадцать лет, когда он решил изменить свою жизнь и жизнь окружающих. Уже тогда Михаил был сильным магом. Первым делом он завоевал небольшое баронство и сумел устроить жизнь в нём на зависть другим. Баронство процветало. Михаил основал магическую школу. К нему ехали на учёбу со всех стран континента. Максимус объединил несколько баронств, после чего объявил о создании королевства. Всего в наше королевство входила территория четырнадцати баронств, — я отложил фотографию. У нас во дворце висел похожий портрет.

— Я не застал его в живых. Михаил умер лет за двадцать до моего рождения. Но мой отец отзывался о нём, как об очень образованном человеке, который честь ставил превыше всего. Михаил заботился о подданных и считал, что в королевстве подданные должны быть сытые и образованные.

— Необычная концепция. Твой прадед ушел из нашего мира почти двести лет назад. В то время простолюдинов не держали за людей. Лозунги, призывающие заботиться о мужиках, звучали дико. С другой стороны, именно необразованные люди учинили огромный бунт в нашей империи. Хотя их вели в бой аристократы и маги, но движущая сила не была образованной.

— Я смотрю, всё это было не зря, — ухмыльнулся я. Сейчас образование и социальные блага были доступны всем, думаю, во многом благодаря смутным временам, что пережила Российская Империя.

— Уходя в другой мир, твой прадед составил завещание. Все земли и деньги он передал императору, оставив просьбу вернуть десятую часть и титул своему потомку, если тот объявится в нашем мире.

— Я не буду отказываться, — улыбнулся я в ответ на серьёзный взгляд Глухова. Правда, слегка мрачно.

— Ты чем-то недоволен?

— Не знаю, — я пожал плечами. Глухов вызывал во мне уважение и доверие. Думаю, можно говорить прямо. — Когда я попал в этот мир, и воспоминания стали возвращаться, первое время я переживал. Стать простолюдином… это не то, чего мне хотелось бы. Одно из главных моих желаний — получить дворянство. Но вот так… — Я развёл руками, — хотелось добиться его собственноручно. Заслужить. Совершить то, что мало кому удаётся. Доказать не другим, а, скорее, самому себе, что я чего-то стою.

— Откуда в тебе это глупое рыцарство? Тебе не шестнадцать, а тридцать пять.

— В детстве не наигрался, — хмуро ответил я, — пришлось резко повзрослеть.

Глухов, видать, вспомнил мою историю и согласно кивнул:

— Тогда понятно. Но в твоих рассуждениях есть несостыковка. Ты изначально сильно отличаешься от других. Твои стартовые условия значительно лучше. Твоя голова полна знаний, и ты многое умеешь. Так что нет. Простолюдин из рабочего квартала и ты, хорошо образованный, полный знаний и умений, это несопоставимые вещи.

— Н-да… тут вы меня уели, — улыбнулся я, — с этой точки зрения я на проблему не смотрел. По сути, я получаю то, чего достоин. А уж дворянства я точно достоин. На корону не претендую, — пошутил я, но Глухов к этой шутке отнёсся явно негативно.

— Вот таких речей чтобы я не слышал, — жёстко сказал он, — даже намёков!

— Понял, — серьёзно ответил я. Тут он прав. Подобные речи недопустимы. — Тогда давайте решать мои вопросы. Думаю, император готов выполнить завещанное моим прадедом. На какой титул я могу рассчитывать?

— Михаил Борисович стал князем незадолго до смуты. Но на княжество ты не можешь рассчитывать, — Глухов пристально посмотрел на меня, — по этим вопросам я поговорю лично с императором. Ты собираешься брать фамилию Годунов?

— Наверное, нет, — задумчиво протянул я. Не зря же основатель нашего рода взял фамилию Максимус, отказавшись от Годунова. — Меня устраивает моя. Как напоминание о прошлой жизни.

— Хорошо. Сегодня уже поздно. Завтра я дам тебе ответ насчет титула и состояния, что перейдёт к тебе как наследнику Годуновых. Ты у себя на новой квартире останешься?

— Нет, — я покачал головой.

— К Павлу поедешь, — показал Глухов свою осведомлённость.

— Можно несколько вопросов? — Босс в ответ кивнул. — Что с Зотовым и Марией Ильиничной? Я Всеволоду пытался позвонить, но его номер недоступен.

— С Марией Ильиничной служба безопасности поговорила и в тот же вечер отпустила.

— Понимаю. У неё, всё-таки, серьёзная должность. А Зотов?

— Его продержали до утра. Все обвинения сняты, и, насколько я знаю, он уже должен быть дома.

— Тогда как так