Лиходеева 2. Сделка с нечистью - Марьяна Брай

душа моя, неужели ты думаешь, что я настолько глуп? Я десять лет просидел в сером ничто, мечтая о чашке кофе и хорошей драке. Я не подведу тебя. Я буду идеальным следователем: проницательным, скучным и смертельно учтивым.

Я посмотрела на него — на этого высокого, красивого мужчину, который двигался с изяществом пантеры и говорил голосом беса.

— Зачем? — сорвалось у меня с губ. — Зачем все это время ты притворялся передо мной шутом? Почему позволял мне относиться к тебе, как к непутевому мальчишке, как к слуге?

Лука медленно отпустил мою руку и улыбнулся — на этот раз без сарказма, почти печально.

— Потому что на тот момент, Анечка, тебе не нужен был кто-то сильный рядом. Тебе не нужен был ровный по уму собеседник. Ты была напугана, ты только открывала в себе дар. Если бы к тебе пришла сущность, которая умнее тебя, опаснее и древнее... ты бы сбежала. Ты бы не взяла меня к себе, побоялась бы потерять контроль. Тебе нужен был паяц. Вот я им и был. — Он подошел к окну и заложил руки за спину, глядя на серые крыши Петербурга. — Теперь всё иначе. Кроме того, что я так же не могу жрать людишек без твоего разрешения — ритуал завязал нас слишком крепко. Я не смогу навредить тебе, не смогу тронуть твоих близких. Моя воля — это твоя воля, хоть я и буду бесконечно на это жаловаться. Я демон, Анна. Твой личный демон с государственным окладом. Разве не об этом мечтает каждая порядочная женщина? — Он обернулся, и на его лице снова сияла маска Добролюбова — безупречного офицера. — А теперь вели подавать обед. В Управлении сегодня привезли мелкого воришку с Фонтанки, допрос был утомительным, и я зверски проголодался. Надеюсь, Степанида не положила в котлеты слишком много чеснока? Следователю это не к лицу.

— «Вели подавать»? — недовольный голосок Катерины, накрывающей на стол, окончательно вернул мне ощущение, что в этом доме, не смотря на перемены, все останется так же. И это меня безмерно радовало.

Глава 8

— Ты понимаешь, что это катастрофа? — Лука мерил шагами гостиную, и его идеально начищенные сапоги скрипели в такт его негодованию. — Комната офицера, Анна! Пять квадратов уныния, запах прелого сукна и вид на глухую стену прачечной. Там даже нет приличного зеркала, в котором я мог бы

— Любоваться своим новым, на редкость удачным лицом? — вставила я и засмеялась. Лука осклабился и чертыхнувшись, продолжил:

— И самое неприятное: я не могу остаться здесь. Общество, видите ли, не одобрит, если старший следователь будет ночевать у вдовы без кольца на пальце. Да и Катерина — он глянул в сторону кухни, где девочка мыла сейчас посуду после нашего ужина.

Я сидела в кресле, наблюдая за тем, как этот «страдалец» картинно заламывает руки.

— Тебе ли, бесу, переживать о репутации? Еще вчера ты был облаком дыма, которому закон не писан.

— Вот именно! — он резко остановился. — Раньше я был свободным художником эфира, а теперь я заперт в этом кожаном мешке с костями. Мне нужно мыться, есть эту вашу ужасную овсянку, чтобы пищеварение работало, как надо, и, что самое постыдное, соблюдать приличия. Кстати, о приличиях. Победоносцев сегодня официально ввел меня в курс дел стражниц. Теперь я старший следователь по «особым поручениям». Буду твоим официальным куратором, Анна Львовна.

Я замерла. Чашка в моих руках звякнула о блюдце.

— Что? Он окончательно лишился рассудка? И ты молчал об этом полчаса, жалуясь на зеркала и прачечную?!

— Ну, — Лука пожал плечами с тем невыносимым изяществом, которое теперь стало его подписью, — мне казалось, отсутствие комфорта в моей новой берлоге — проблема куда более экзистенциальная. Но если тебе так угодно Да, теперь я в законе. И официально – твой непосредственный начальник! Будем ловить моих «коллег» вместе. Под моим управлением! Знаешь, есть в этом особый шик: охотиться на нечисть, будучи самым зубастым её представителем в этом городе.

Я отправила его восвояси, чувствуя, как голова пухнет от новостей. Это значило, что Лука теперь подчиняется ротмистру, а я Луке! Бесу! Ну, ладно, он уже целый демон, но это мой личный демон! И, кроме прочих представлений, мне на людях придется играть роль послушной помощницы?

Вечером мы с Катей вернулись в «Дубы». За ужином Степанида, разливая чай, начала издалека — с погоды, плавно переходя на то, как «Алексей Петрович нынче переменился».

— Вы уж простите, Анна Львовна, — Степанида поджала губы, старательно не глядя мне в глаза, — но люди-то вот-вот заговорят. Офицер молодой, красивый, а вы женщина вольная Только лишь о вашей репутации пекусь, матушка. Негоже ему так часто у нас бывать без ясной цели.

— Степанида, — я отложила салфетку, и голос мой приобрел стальные нотки, — моя репутация — это моя забота. А твоя — чтобы пироги не подгорали. Не лезь не в свои дела, если не хочешь, чтобы я начала интересоваться твоими.

Вопрос, как мне показалось, решился, и мне было плевать на то, что женщина уже поджала губы и собиралась обидеться. Слишком много стало у меня начальников. И дело, мне кажется, не в окружающих меня людях, а во мне лично!

Утром, по дороге в Управление, я ехала одна. Карету потряхивало, и я неожиданно для себя зажмурилась, пытаясь нащупать старую связь. Раньше Лука был как зуд под кожей, как постоянный сквозняк в мыслях. Сейчас там было тихо но как-то иначе. Я сосредоточилась, пытаясь «переключить канал», будто подстраивала чувствительные весы.

«Где ты, демон?» — мысленно позвала я. Ответ пришел не сразу, но, когда пришел, я едва не подпрыгнула на сиденье. Голос Луки прозвучал в сознании мягко, но отчетливо, с легким оттенком официального занудства.

«Пытаюсь понять, почему ваш казенный кофе на вкус напоминает жженую подошву, душа моя. Но, оказывается, он здесь есть! Наш Глеб Иваныч и его включает в расходы на содержание вашей «банды Стражниц»! Ты уже подъезжаешь? Поспеши. Ротмистр мечет икру в своем кабинете — у нас новое дело. И да, мне официально разрешено тебя сопровождать. Не забудь сделать серьезное и подобострастное лицо».

В Управлении, как всегда, пахло бумагой и дешевым табаком, но сейчас этот привычный уже запах содержал еще что-то. Я принюхалась снова – после мороза запахи в натопленном помещении раскладывались на составляющие