Системный тактик 4 - Максим Игоревич Крынов

башню Эль-Рена. Семьдесят три погибших. Эсса Вейл, та самая учительница. Девятнадцать лет назад. Сорок один погибший непосредственно, ещё девятнадцать умерли позже или покончили с собой. Хейр Коль, семнадцать лет назад. Коронные бумаги называют это пространственным искажением. Дом превратился в дыру, откуда хлынули твари.

Варрен бросил папку на стол.

— Одиннадцать случаев, где я нашёл достаточно полные медицинские данные. Ещё семь с обрывочными сведениями. У подтверждённых носителей одна и та же особенность: исключительно низкое отторжение чужого энергетического рисунка. В детских обследованиях это видно заранее, если знать, куда смотреть.

— Одиннадцать человек, — произнёс Эдвин. — И на основании одиннадцати человек ты решил калечить ребёнка?

— Да!

Ответ прозвучал без колебаний.

— Ты мог прийти ко мне.

Варрен скривился.

— И что бы ты сделал?

— Нашёл специалистов.

— Ты бы нашёл лучших коронных целителей, привёз бы исследователя из столицы, оплатил артефакты, поднял старые архивы. А затем начал бы исправлять то, что счёл болезнью. Ты всю жизнь так решаешь проблемы, Эдвин. Корбин слаб? Лучший наставник! Плохо восстанавливается? Дорогой состав! Не справляется с группой? Домашние занятия. Узкие каналы? Значит, нужно расширить!

— Потому что ты говорил мне, что они больны!

— Поэтому я и говорил! — Варрен даже рассмеялся, но теперь в смехе уже не было веселья. — Если бы я сказал правду, ты бы немедленно начал делать из идеального проводника ещё более сильный сосуд!

— Перед испытанием ты увеличил дозу. Ты попытался сделать моего сына калекой.

— Я сделал его безопасным!

Они стояли друг напротив друга. Эдвину было больно: его предал тот, кому он когда-то помог выбраться из нищеты, с кем учился, ходил за Арку, кому позволил входить в спальни своих детей и принимать решения об их здоровье. Варрен же, похоже, считал, что именно этой дружбой оправдано всё сделанное и не испытывал ничего кроме облегчения и веселья.

— Я старался сделать Корбина как можно слабее, Эдвин. Не убить. Этого я не смог бы сделать с твоим ребёнком. Но слабое тело, плохая проводимость, маленький резерв, почти никакой боевой подготовки — это шанс, — заплетающимся языком сказал лекарь. — Если однажды внутрь войдёт тварь, она не сможет убить твою семью сразу. За это время вы успеете понять, что произошло, и уничтожить её.

У меня внутри поднялась волна злости. Захотелось разбить кувшин о голову Варрена.

— Срыв испытания должен был поставить точку, — продолжил Варрен. — После него Мира окончательно запретила бы серьёзную подготовку. Хорн перестал бы пытаться тянуть Корбина в бойцы. Система позже предложила бы что-нибудь безопасное: архивиста, гравера, лекарского помощника. Мне было всё равно, кем он станет, главное, чтобы он не получил силу, с которой однажды сможет уничтожать кварталы.

— Ты до сих пор считаешь себя правым?

— Да! Я знаю, что сделал доброе дело.

Вот теперь отец посмотрел на бывшего друга с откровенной брезгливостью.

— Обыщите дом. Заберите все папки из архива, препараты, личные записи, переписку, медицинские журналы. Потом доставьте безумца в участок.

— Да, милорд.

Гвардейцы двинулись к Варрену.

— Едем домой, сын.

Я поднялся. Мне требовалось показать то, что от меня сейчас ожидали: растерянность, обиду, может быть, немного злости. Не слишком театрально. Настоящий Корбин, скорее всего, вообще не нашёл бы слов после такого разговора. Я посмотрел на Варрена, позволил себе задержаться на нём на секунду дольше, затем отвернулся и пошёл за отцом.

До двери оставалось несколько шагов, когда за спиной снова раздался смех.

— Эдвин!

Отец не остановился.

— Эдви-и-ин! Я жалею только об одном!

Один из гвардейцев что-то резко сказал, но Варрен перекричал его.

— Я жалею, что не придушил твоего сына подушкой, пока он был маленьким! Всё ради тебя было! — надрывался Варрен. — Чтобы ты пятнадцать лет жил спокойно! Всё в оплату за твою помощь, слышишь⁈ Я не смог убить его тогда только потому, что это был твой ребёнок!

Отец уже взялся за дверную ручку.

— Эдвин! Случаи, когда человек получает класс, не выходя за Арку, безумно редки!

Рука отца замерла на секунду. Варрен это заметил.

— Ты уверен, что на месте твоего сына всё ещё находится твой сын, Эдвин⁈

Метка держала меня почти безупречно. Я обернулся не резко, а так, как мог бы обернуться мальчишка, которому окончательно надоели бредовые крики пьяного лекаря. На лице оставил смесь обиды и непонимания. Сердце при этом било так сильно, что я чувствовал каждый толчок.

— Ты уверен, что твой сын — это твой сын, а не хитрая, умная и жестокая тварь, которая выдаёт свои способности за навыки Тактика⁈

Отец открыл дверь и мы вышли.

За спиной раздавалось захлёбывающееся хихиканье Варрена.

До кареты было всего несколько шагов. Я шёл рядом с отцом и заставлял себя не ускоряться, не смотреть на него и не пытаться понять по его лицу, поверил ли он хотя бы одному слову.

Варрен в чем-то был прав. Корбина давно уже нет.

Глава 5

Проснулся я раньше обычного и ещё долго не двигался, разглядывая потолок.

А потом открыл системное окно, маячившее на границе зрения.

Физическое восстановление достигло предела.

Выносливость: 4 → 5

Ловкость: 6 → 7

Интеллект: 13 → 14

Воля: 9 → 10

Да! Приятно становиться сильнее. Жаль, что больше такого грандиозного прироста не будет, и каждую единичку придется выгрызать.

Две первые характеристики вопросов почти не вызывали. Я ежедневно заставлял тело Корбина работать на пределе: ходил до усталости, тренировался с Хорном, переучивал движения, которые прежний хозяин тела выполнял неправильно или осторожно, потому что привык ждать от собственных ног подвоха.

Почему воля повысилась, тоже понятно. За последние недели мне слишком часто приходилось продолжать после того, как хотелось остановиться, терпеть отдачу от навыков, скрывать усталость, следить за лицом и голосом в разговорах, где нормальный пятнадцатилетний подросток давно сорвался бы на крики. Вчерашний вечер вообще мог считаться отдельной тренировкой: стоять рядом с отцом, пока пьяный лекарь практически описывает мою настоящую природу было напряжно и нервно.

А вот Интеллект заставил меня задержаться. Раньше я воспринимал умственные характеристики как нечто значительно более непонятное, чем физические. Выносливость можно натренировать, координацию развить, мышцы укрепить, а что именно требовалось сделать, чтобы стать объективно умнее, я представлял плохо. Больше читать? Решать задачи?

Но да, голову в последнее время я использовал ничуть не реже ног. Изучение карт, наблюдение за людьми, тактика, применение навыков, анализ поведения противников, даже вчерашнее сопоставление четырёх книг с многолетними записями — мозг почти каждый день получал задачу, где недостаточно было просто запомнить сведения. Анализ позволял удерживать больше переменных и быстрее