Системный тактик 4 - Максим Игоревич Крынов

замечать связи, но выводы он за меня не делал. Навык мог подсветить несостыковку между рецептом и рабочим журналом, однако понять, что серокорень добавляли сверх назначения, связать дозировки по годам и проверить, не скрывается ли за этим обычное воровство, пришлось мне. Если характеристика действительно росла от постоянной нагрузки, Интеллект последние недели тренировался исправно.

Я ещё некоторое время лежал, прислушиваясь к собственным мыслям и пытаясь поймать обещанное Системой изменение. Внезапного озарения не произошло, устройство мира не стало прозрачным, память не превратилась в архив, а таблица умножения по-прежнему требовала хотя бы минимального усилия. Разница обнаружилась только тогда, когда я специально попробовал удержать рядом несколько несвязанных задач: Варрена, сегодняшний разговор с отцом, Фенвика, предстоящую тренировку, бумаги по Дому. Раньше такие мысли словно толкались за место, заставляя перескакивать между ними, теперь же каждая оставалась на своём месте, а переход от одной к другой требовал меньше внутреннего усилия. Эффект был настолько слабым, что без уведомления я, вероятно, списал бы его на хороший сон.

Итак, что у меня по итогу?

КОРБИН ДАЛЛОС

Класс: Тактик

Уровень: 1

Навыки:

Анализ — 4

Метка приоритета — 4

Макетирование — 1

Характеристики:

Сила — 4

Ловкость — 7

Выносливость — 5

Интеллект — 14

Восприятие — 12

Воля — 10

Харизма — 7

Магический резерв — 6

Проводимость — 2

Фокус — 14

Варрен обещал, что в ближайшие дни проводимость прыгнет на единицу, но Варрену в этом вопросе доверять, думаю, не стоит.

Поднявшись, я сразу заметил ещё одну перемену, которая порадовала куда сильнее любой абстрактной лёгкости в голове. Движения больше не требовали постоянного фонового контроля. За последние недели я привык, что часть внимания всегда занята телом: правильно ли поставил стопу, не перенёс ли вес слишком резко, не начинает ли слабая нога отставать, не стоит ли заранее замедлиться. Сегодня этот внутренний надзиратель почти молчал.

Я оделся, вышел в коридор и на лестнице сам не заметил, как прибавил шаг. Через несколько ступеней ноги перешли на лёгкий дробный ритм, затем я перепрыгнул через одну, ещё через одну и только внизу резко замедлился, потому что внезапно понял, что именно сделал.

Я несколько секунд стоял возле последней ступеньки и смотрел вверх с настолько нелепым счастьем, что со стороны наверняка выглядел идиотом.

В прежнем мире я прекрасно понимал ценность возможности ходить. Я мечтал когда-нибудь подняться с коляски, представлял первый самостоятельный шаг, прогулку без сопровождающего, возможность самому дойти до магазина или просто подойти к окну и выглянуть, когда захочется. Но мои мечты были слишком крупными, в них не было удовольствия от того, чтобы быстро сбежать по лестнице, развернуться на ходу, не останавливаясь, поставить ногу на внешний край ступни и тут же перенести вес, сделать два коротких шага вместо одного длинного просто потому, что телу так захотелось. Здоровые дети учились ходить настолько рано, что не успевали понять, какое количество маленьких чудес потом совершали каждый день без особых усилий.

Может, мне еще и танцами заняться? Меня привлекают пластичные люди, которые своим телом, своими движениями, пластикой могут делать что-то настолько невероятное.

В столовой отец уже сидел за столом и просматривал бумаги. По нему невозможно было определить, сколько он спал: одежда без единой складки, волосы убраны, лицо собранное, рядом лежала аккуратная стопка писем. Выдавали только тени под глазами и чашка, к которой Эдвин обращался заметно чаще обычного. Я поздоровался со всей семьей, сел напротив и некоторое время ел молча, ожидая, упомянет ли Эдвин Варрена. Не упомянул. Меня это вполне устраивало, но если бы настоящий Корбин вчера узнал, что семейный лекарь пятнадцать лет сознательно портил ему здоровье, он бы не смог промолчать.

— Отец. То… — голос выверенно дрогнул. — То, что Варрен делал, можно исправить?

Эдвин перестал листать письмо, а Мира замерла с чашкой в руке. Только Элина сначала ничего не поняла и продолжила возиться с хлебом, пока отец не ответил:

— Пока не знаю. Сегодня тебя осмотрят другие целители, никак не связанные с Варреном. Они получат твои старые медицинские карты, аптечные записи и дадут заключения независимо друг от друга.

— И пусть посмотрят все его назначения, — добавила Мира. — За пятнадцать лет. Я хочу знать, что именно он давал Корбину и к чему это привело.

Элина нахмурилась и посмотрела на мать.

— А что делал Варрен?

На секунду стало тихо. Эдвин объяснил без лишних подробностей, что Варрен много лет добавлял в лекарства вещество, которого не было в назначениях, и тем самым мешал моим каналам нормально развиваться.

Элина ещё сильнее нахмурилась и спросила, не мог ли лекарь ошибиться случайно. На это Мира коротко и зло рассмеялась.

Впервые упоминание о моём здоровье не заставило мать тревожно всматриваться в мое лицо и искать признаки нездорового состояния — ее страх исчез за яростью.

— Архив Варрена изъят, аптечные книги тоже, — объяснил Эдвин. — Его выводы отдельно проверят. Каждую тетрадь прочтут и разберут.

— А что насчет странных показателях, которыми Варрен объяснял свою теорию? Ну, какой-то там ментальный якорь, отторжении чужой энергии и прочее.

— Разберемся и с этим. Выясним последствия, спланируем лечение. Если часть повреждений необратима… нет, будем надеяться на лучшее.

Когда разговор начал затихать, я напомнил отцу о соревновании с Фенвиком.

Эдвин несколько секунд смотрел на меня, будто вспоминая, что я имею в виду, потом потер лоб и наконец сказал:

— Зайди ко мне через десять минут, я дам тебе необходимые бумаги.

* * *

Первые занятия прошли спокойно и буднично. Преподаватель разбирал распределение сил при долгом передвижении группы. Я внимательно вёл конспект и одновременно проверял подросший Интеллект на всяких мелочах.

Никаких чудес по-прежнему не наблюдалось, зато теперь я легче удерживал ход объяснения и параллельно замечал окружающее: сидящий впереди ученик второй раз ошибочно переносил обозначение с доски, преподаватель перед каждым вопросом прокручивал мел между пальцами, а за окном один и тот же служащий уже третий раз пересекал двор с длинным свёртком под мышкой. Раньше подобные наблюдения либо отвлекали от лекции, либо быстро выпадали из памяти, теперь же спокойно оставались на заднем плане.

Фенвик перед первой парой не появился. Его не было и на первой большой перемене, а к обеду я уже начал подозревать, что он либо передумал, либо намеренно тянет время, чтобы заставить меня нервничать.

Впрочем, размышлять о нём долго не пришлось: в столовой рядом со мной внезапно возникла Делла и положила на стол небольшой аккуратно перевязанный свёрток с таким видом, с