Тринадцать жертв - Lillita

всеми силами пыталась доказать, что дети у неё могли быть только от Вальдемара. Она же всегда была либо дома, либо у него на виду! Он не желал её слушать. Со временем голос разума снова ненадолго победил, но ссоры уже стали регулярными гостьями в этом доме.

Близняшки были чудесными детьми. Дикра — не по годам разумной и с малых лет проявила свой талант, словно родилась с ним. Окружающие называли это божьим даром, отец — проклятьем чужой, грязной магической крови (но это наедине, а среди людей как будто гордился дочуркой). Сюзанна же была очень спокойной, послушной и прилежной, быстро училась, особенно пению. В душе Эйры искренняя любовь к дочкам и желание позаботиться о них тесно переплелось с обидой за то, как портило её жизнь появление детей.

Это тоже было из-за влияния осколков. Близняшки ещё совсем не могли их контролировать, даже не осознавали своих сил, а потому могли спонтанно влиять на людей. И если влияние Сюзанны успокаивало… В присутствии Дикры все конфликты обострялись.

Дома Вальдемар относился к детям, словно они были чужими. Придирчивый, строгий — мог отругать за любой неверный писк, любая ошибка переводила в его глазах близняшек из разряда не оправдавших ожидания помех в разряд ничтожеств. И, конечно, он никогда не хвалил их за успехи. Эйра тихо молилась о том, чтобы муж не срывался на детях, принимая весь удар на себя. Она очень любила дочек. Возможно, потому что они были единственными, кто любил её. Эйра очень хотела сбежать от мужа-тирана, но против неё была даже собственная семья, а Вальдемар слишком жёстко её контролировал. Запрещал выходить на улицу одной, под страхом смерти наказал прислуге тоже следить за Эйрой. Несмотря на отношение к жене, ему нужен был этот брак. Потому что без него пришёл бы конец и сделке. Он слишком ценил всё, что касалось работы.

Поэтому хуже всего было в те дни, когда на работе что-то шло не так. Вальдемар становился ещё раздражительнее, часто со злости напивался. Когда Эйре удавалось заранее узнать, что у мужа пошла не по плану какая-то сделка, когда он не заключил контракт, получил плохой товар… Когда она знала, что он будет зол, то просила близняшек закрыться в комнате и тихо-тихо сидеть там, ни в коем случае не показываясь. Всё для того, чтобы Вальдемар не вспомнил о девочках и не переключил своё внимание на них.

Они, конечно, выполняли просьбу матери. Садились обычно на одну кровать, и Дикра начинала тихо читать вслух книгу, чтобы отвлечь себя и Сюзанну от криков и грохота. Они обе боялись того, что слышали, но Дикра старалась подавить, скрыть свой страх, отчего-то ощущая ответственность за сестру. Она ведь была старше, а потому должна была помочь успокоиться Сюзанне. Обнять, утешить, убедить, что скоро всё стихнет. Утереть так и не проступившие слёзы. А после этого помочь уснуть. Ведь Дикра лучше всё осознавала, поэтому и должна была стать той, кто больше поддерживает и заботится.

Или, может, это до сих пор отзывалось прошлое, когда Дикра не смогла защитить младших детей? Когда выжила ценой их жизни?

Что бы ни было причиной, близняшки всегда старались держаться вместе, быть друг для друга опорой и утешением. Они ведь тоже были жертвами контроля, а потому не могли завести детей. У них были только они сами и любящая, но очень грустная мама. Эйра улыбалась только на людях, но как бы она ни старалась, в этой улыбке всё равно можно было углядеть неестественность, натянутость. Если Вальдемар замечал, что Эйра и дети недостаточно хорошо изображали счастливую семью, то дома им перепадало за это. Ради этой иллюзорной красивой обёртки он даже бил Эйру так, чтобы следы можно было легко скрыть за одеждой. А если срывался так, что последствия побоев оказывались слишком заметными, Эйре приходилось сидеть дома, притворяясь больной, если вдруг кто-то приходил в гости и хотел с ней поздороваться.

Время гостей было для девочек хорошим и страшным одновременно. С одной стороны, это было единственное время, когда дома отец вёл себя спокойно и дружелюбно, с другой же — они должны были изо всех сил показывать себя с лучшей стороны, вызывать у гостей одобрение и восхищение. Если гости часто хвалили близняшек, то день заканчивался спокойно, они просто снова становились пустым местом для Вальдемара, когда всё заканчивалось. Если же отец считал, что дети проявили себя недостаточно хорошо… Они слушали о своей ничтожности, о том, что вообще не должны были появляться на свет.

Бывали моменты, когда Вальдемар замахивался на детей, но так как Эйра должна была быть рядом, то успевала закрыть их собой, увести или дать время самим уйти и спрятаться. С каждым годом Вальдемар становился всё жёстче. Чаще пытался ударить. Со злости оставлял без еды на день или несколько, запрещал видеться с мамой. Дикру он мог заставить в сжатые сроки написать определённое количество картин, Сюзанну нагружал домашними делами, хотя обычно для этого хватало сил прислуги.

Очередной переломный момент случился, когда близняшкам было семь лет. Из-за провала на работе Вальдемар вернулся пьяным и очень злым. Эйра как всегда попросила девочек закрыться в комнате, но крики и грохот в этот день были настолько громкими, что даже отвлечься на чтение не получалось.

— Мне страшно за маму, — прошептала Сюзанна, тяжело сглотнув.

— Скоро станет спокойнее… Мама заглянет к нам, скажет, что утром мы сможем спокойно выйти. Скоро… — Дикра не знала, кого она больше старалась убедить в этот момент — себя или Сюзанну.

Сердце было не на месте и не верило, что в этот раз обойдётся. Что-то кололо и болело в груди, и грызло чувство, что Дикра очень повинна в происходящем, что слишком велик её вклад в эту ужасную атмосферу в доме. Потому что с появлением Дикры становилось хуже. И чем больше она боялась и переживала, тем больше накалялась обстановка, даже если Дикра старалась никак не проявлять эти эмоции, если пряталась в этот момент за стенкой.

Это чувство вины побудило её встать с кровати, когда снова донёсся грохот, после которого наступила подозрительная тишина. Дикра подошла к двери, прижалась к ней ухом. Ничего. И это только больше пугало.

— Я пойду и посмотрю, как они там, — сказала она Сюзанне, отпирая дверь.

— Но ведь мама просила нас ни в коем случае не выходить, — робко возразила Сью.

— Знаю. Но сейчас мне слишком тревожно. Я должна пойти, а ты подожди здесь. Вдвоём легче попасться.

Не