Рид. Операция "Пандора" - Виктория Симакова

— Нет. Не доглядели. Точнее, вообще туда не смотрели. Патрика искали, — Аннет грустно улыбнулась.

— И какое у меня предназначение? Спасти мир магии, став символом объединения против людей? Может, еще скажете войной на них пойти?

— А может быть, и что-то еще, что можешь сделать только ты. Что-то важное и значимое, что исправит ошибки прошлого.

Агент Бри несколько раз сбросила вызов с магического браслета. Неугомонный крестник точно почувствовал, что его супруга рядом, вот и названивал. Отвлекаться на него она была не готова. Ощущение, что именно сейчас наступает поворотный момент, возник сразу, стоило только Роговой переступить порог кабинета.

Ответы были необходимы не только наглой гостье, но и хозяйке кабинета. Аннет и сама хотела бы знать, как девчонке удается колдовать без магического браслета. Да еще и все лекари наперебой утверждали, что Рид — пустышка. А тут такие магические вензеля устраивает: то телепортировалась через пол Европы, то людей и магов вытаскивала из комы.

— Подумай, Риджина, к чему был весь этот путь?

— По которому вы меня вели.

— Не без этого.

— Арест, безопасники, свадьба, Ревельстоуны, сельва, праздник, папа и мама… — последнее слово Рид произнесла тихо-тихо, быть может, никто бы другой и не услышал, но только не Аннет. Глаза молодой женщины будто загорелись изнутри. Спина распрямилась, руки сжались в кулак, а глаза лихорадочно задвигались, будто она просматривала фильм на высоких скоростях. — Вы хотите, чтобы я вернула всех тех, кто находится в лечебнице Лукреции? — ошеломленно поинтересовалась она и даже забыла, что пришла ругаться, а не вести светские беседы.

— Они попали туда по вине твоей матери. Кто-то пошел за Анной сам, а кого-то заставили. Много тогда магов пострадало. Ты вернула Анну к жизни, но как же быть с остальными?

— Их там десятки. Чтобы их вернуть понадобиться колоссальная сила. — Собеседница печально посмотрела на агента Бри. — Вот только я не Прометей.

— Это Патрик? — Аннет поднялась из-за стола и неспешно подошла к креслу, рядом с которым стояла Рид. — Я догадывалась, что он и есть Прометей. Уж больно сильно Анна его любила.

— Так сильно, что попыталась захватить власть.

— И пострадали маги.

— Она пожертвовала всем, даже мной, лишь бы спасти своего Прометея.

— И он тоже пошел на риск, когда вытаскивал Анну из лечебницы. Всё ради нее. — Жестом она предложила Риджине присесть в кресло, и сама устроилась напротив. — Ты помнишь, как появилась Пандора? Не то, что она потом совершила, а именно самое начало.

— Ее сотворили олимпийские боги. Каждый из них чем-то наградил новое творение. Кто красотой, кто голосом, а кто и хитростью. — Рид посмотрела исподлобья на собеседницу. — Они создали ее, воспитали. Как и меня? Вы это хотите сказать?

— А если не создать, а развить те таланты, что есть? Развить до невиданных прежде пределов? Убрать само слово «предел» и посмотреть в лицо бесконечности? Твою силу, целеустремленность, мудрость, находчивость, выносливость улучшали всю жизнь. Сначала дед и бабка, потом магистры, потом…

— Вы.

— И все те, кто встречался на твоем пути. Мы все чему-то учили тебя. Скорости, хитрости, доброте, знаниям, умению смотреть на вещи под другим углом, не бояться экспериментировать и отстаивать свое мнение, ответственности. — Аннет внутренне напряглась. Все, к чему она готовилась столько лет, могло разлететься на мелкие осколки, откажись сейчас Риджина продолжить разговор и принять ее точку зрения. Но иначе ничего не получится. — Все вместе мы помогали тебе стать такой, кто ты есть сейчас. А уж по каким делам тебя запомнят, зависит от тебя.

От напряженности, висевшей в воздухе в начале разговора, не осталось и следа. Агрессия и злость уступали место грусти и необходимости. От осознания того, что многое в ее жизни шло по какому-то жуткому плану, обескураживало и выжимало все соки.

— Пандора, Прометей. Что-то много греческой мифологии, — горько усмехнулась Рид и задумалась.

Аннет не торопила. Понимала, что гостье самой необходимо было принять решение. Всё, что она могла сказать, уже произнесено. Теперь очередь за Роговой.

— Хорошо, но есть условия. Первое, мне нужна энергия и много. Для этого необходимы телепортеры. Двое, а лучше трое. Один из них — Носов Сергей, — Риджина говорила спокойно и размеренно. — Второе, приведите родственников, друзей, любимых всех тех, кто находится в коме. Мне нужны мотивированные проводники. Третье, — на мгновение она позволила себе посмотреть на невозмутимое лицо Аннет, — до того, как я всех возвращаю, вы обнародуете амнистию для Анны Роговой и Патрика Мак Кенси, Петра Бельского, Даниила Ветрова и Ларисы Камрановой. Четвертое…

— Не много?

— Четвертое. Вы делаете всё, чтобы Денис Холковский и близко ко мне не приблизился. Пока я сама его не позову.

Глава 37

Быстрее

Дневник. Рид

Лишь только я озвучила свои условия, как мир закрутился в безумной гонке. А у меня появилось стойкое ощущение, что я опаздываю. Хорошо так опаздываю, что вчера должна была быть там, где нахожусь сейчас.

«Я — Пандора. Как же немыслимо это звучит. Эти греческие мифы и истории так плотно вошли в мою жизнь, что скоро пора будет в тогу одеваться и вещать умные мысли с агоры. Но нет. Я всего лишь Пандора — оружие олимпийский богов, в моем случае — магов, против людей»

Сначала мы направились к главе магической службе безопасности. Быть может, если бы я не была шокирована новостью, что Пандора — это я, а не Денис, я бы и впечатлилась главной фигурой магической службы безопасности. Но нет. Не сложилось.

Александр Домаер был известной фигурой, но и моя семья в былые годы занимала не последнее место в мире магии, а потому расшаркиваться и лебезить перед ним я не собиралась. Четко озвучила еще раз свои требования, выдержала цепкий взгляд немолодого мага, а потом прочитала бумагу о помиловании для родителей и ребят, что им помогали. Да, все они лишались возможности жить в мире магии, зато могли с комфортом существовать в мире людей.

— Пусть новость об этом озвучит Ветрова. Ей давно пора покинуть виллу Лукиани. Ее отпуск слегка затянулся, — не сводя пристального взгляда с меня, добавил Домаер, после чего передал бумагу секретарю.

Скрывать то, что я была рада за родителей, сводного брата и его друзей, я не собиралась. Но