Александр II - Коллектив авторов

мы их боимся! Если бы Европа знала, как мы неустрашимы на словах и малодушны на деле! Когда Потапов говорил, что край разорен и еще более разоряется, военный министр отозвался, что лучше это, чем дать вновь опериться полякам. Опустошение как принцип управления! Этому примера нет в истории. При настроении духа государя, при обязанности бережливого внимания к его горю нельзя было долго спорить. Я должен был радоваться хотя [бы] тому, что сломана татарская виленская гидра43. Потапову ли, Кауфману ли быть на ее месте – вопрос второстепенный.

Простился с государем. С ним едут князь Долгоруков, князь Суворов, граф Адлерберг 2-й. Кроме того, великие князья Владимир и Алексей Александровичи сопровождают отца.

12 апреля

Цесаревич скончался сегодня в 12 часов 50 минут ночи по времени в Ницце, следовательно, в исходе 3-го часа по нашему. Известие получено рано утром через телеграмм от графа Адлерберга к министру двора. Весть была ожидана, и, несмотря на то, она произвела сильное впечатление. Сегодня же утром объявлено о печальном событии в прибавлениях к газетам и дано знать по телеграфу в губернии. В более населенные города я сообщил губернаторам шифром о наблюдении за могущими возникать в народе толками. Говорят, что в Москве уже пущен слух, будто цесаревича отравили великий князь Константин Николаевич или его супруга «Константиниха». В 3 часа пополудни панихида в Исаакиевском соборе. Он был наполнен, и на всех лицах было непетербургское выражение искренности.

29 апреля

Вчера вечером великие князья вернулись из-за границы. Их встретили на станции железной дороги великие князья Константин Николаевич и Николай Николаевич. Последний подал рапорт цесаревичу.

5 мая

Получено из Дармштадта известие, что их императорские величества будут 12-го.

14 мая

Утром в Царском Селе. Доклад. Государь печален, похудел, обычное выражение лица изменилось. Он сказал мне, что я испытал то, что он чувствует. Общее впечатление, что он глубоко скорбит, но что скорбь не смягчила воззрений на меры, сопряженные со скорбью для других. Видал императрицу и был у нее довольно долго. Она изменилась более государя и более его наполнена предметом скорби. Она плачет. Она смягчилась, но она прежде была менее впечатлительна, податлива и мягка, чем государь. Она говорит почти исключительно о сыне.

21 мая

Эскадра с прахом покойного цесаревича прибыла в Кронштадт, и государь туда ездил ее встречать или видеть; но перевоз тела в крепость отложен до 25-го, а погребение до 28-го. По этому случаю я не был с докладом в Царском Селе.

25 мая

Сегодня совершилось перевезение тела покойного цесаревича в крепость. Погода пасмурная, но тихая и без дождя. Печальное шествие от Английской набережной до крепости совершено в большом порядке, с большим великолепием и при огромном стечении народа. Я видел, как государь, великие князья и помогавшие им принцы и генералы внесли в собор гроб, в котором покоился прах того, кто предназначался сперва быть виновником других торжеств. Зрелище было глубоко трогательное и потому именно, что в государе видно было отцовское чувство. Это общая, глубокая, безмолвная скорбь, потому общая, что ее может ощутить всякий, потому глубокая, что чувства отцовской любви – одна из тайн человеческого естества, потому безмолвная, что нет для нее равносильных выражений на человеческих языках, потрясла и поражала более, чем гром пушек и все великолепие церемониала.

27 мая

Утром всеподданнейший доклад, внезапно назначенный вместо субботы. Государь очень печален. Он сегодня говорил мне: «L'impression que tout cela me fait, e'est comme si j'assistais a mon propre enterrement»[168]. Никогда я не думал, «что я его переживу». Заезжал в дом, где были посетители и доклады. Потом на дачу.

28 мая

Утром в крепости. Происходило с обычным церемониалом погребение усопшего цесаревича. Прощание государя со смертными останками цесаревича было умилительно-трогательно, равно как и нежность, с которой он вслед за тем обнял и целовал нынешнего великого князя наследника. Императрица не присутствовала. Она была только два или три раза в часы, не назначенные для панихид. Говорят, что когда в первый раз она увидела тело покойного сына, то плакала навзрыд так, что дежурные и караульные офицеры не могли удержаться от слез.

11 июня

Утром с первым поездом в Царское Село. Доклад у его величества. Видел там цесаревича, насчет которого государь сказал, что он имеет в виду скоро принимать при нем доклады, и великого князя Владимира Александровича, который вписан в Кавалергардский полк и которому сегодня при представлении офицеры полка поднесли белый мундир.

23 июня

Целый день на даче. Работал. Переделывал статью для «Северной почты», заказанную мною по поводу министерского кризиса в Австрии. Был удобный повод высказаться против так называемых либеральных форм представительства и либеральных законов о выборах. Трудно у нас вести всякое дело, а дела прессы в особенности. Нет ни навыка, ни такта, ни надлежащего образования в наших литераторах-публицистах. Между тем спесь и упрямство большие во многих.

24 июня

У нас до сих пор не замечают в правительственной сфере, что множество затруднений крестьянской реформы и общая экономическая опасность для нашей будущности происходят оттого, что решительное и последнее слово в деле положений 19 февраля принадлежало людям, из коих почти никто не был землевладельцем несколько значительным и не жил в деревне. Граф Панин, Галаган, Самарин и князь Сергей Голицын – одни исключения, которые мне приходят на память. Князь Долгоруков знает деревню только по Красному Селу и по Ропше. Мы продолжаем говорить об имениях, мы патриотически толкуем о приобретении русскими имений в Западном крае. Но где имения? Положения 19 февраля оставили после себя только земельные участки.

25 июня

Утром по железной дороге в Петергоф и потом прямо на пристань. Государь ехал в город. Докладывал на пароходе. Видел там всех великих князей, кроме Николая Николаевича. <..> Государь говорил о записке Потапова и о возбуждаемом в Св. Синоде вопросе о точном значении высочайшего повеления о смешанных браках. При каждом подобном объяснении слышится, что у его величества мысль естественно направляется по одному пути с моею мыслью, но, несмотря на то, не достигает цели. Ее отвлекают или отклоняют другие мысли. Вокруг его все думают иначе, а он держится системы невозможных диагоналей. Есть вопросы, по которым всякое усилие, а я их употреблял много, безнадежно.

Например, по крестьянскому делу государь думает, что положения 19 февраля удались вполне и что их успех, опровергнув возражения, против них делавшиеся, в то же время доказал неосновательность и всяких других возражений по каким бы то ни было другим вопросам, его величеству предъявляемых. Между тем дело положений