Охота на Зло - Гай Уолтерс

В то время как Визенталь получал свои лавры, в мае 1970 года Франц Штангль предстал перед судом. 22 декабря суд в Дюссельдорфе признал его виновным и приговорил к пожизненному заключению. "Дело Штангля стало для Западной Германии самым значительным уголовным делом столетия, — прокомментировал Визенталь. — Если бы я ничего больше в жизни не сделал, кроме как поймал этого злодея, моя жизнь не прошла бы напрасно"[1383]. Штангль провел в тюрьме всего полтора года, потому что вскоре после полудня 28 июня 1971 года он умер. Всего за несколько часов до этого он провел последнюю из своих бесед с Гиттой Серени, во время которой наконец-то приблизился к признанию своей ответственности за то, что он сделал в Треблинке. "На самом деле я разделяю вину, — признался он дрожащим голосом. — Потому что это моя вина… моя вина… только сейчас, в этих разговорах… я осознал это теперь, когда впервые обо всём откровенно рассказал…" В конце концов, Штангль сказал Серени, что его вина заключалась в том, что он все ещё жив. "Я должен был умереть, — сказал он. — В этом и есть моя вина". Несмотря на подозрение на самоубийство, вскрытие показало сердечную недостаточность. Ему было всего 63 года. Как впоследствии напишет Серени, смерть Штангля была вызвана "монументальным стремлением достичь того мимолетного момента, когда он стал тем человеком, которым должен был быть"[1384].

Глава 11.

"Вся эта история с охотой на нацистов"

В конце ноября 1972 года читатели британского таблоида Daily Express были в восторге, узнав "правдивую" историю Мартина Бормана. В серии статей, написанных американским писателем венгерского происхождения Ладиславом Фараго, сообщалось, что Мартин Борман в 1945 году успешно сбежал из бункера фюрера и большую часть последних 27 лет прожил в качестве богатого отшельника в Южной Америке. Статьи, сопровождавшиеся фотографиями "Бормана", сделанными в октябре предыдущего года, были представлены как "неопровержимое доказательство" того, что тот все ещё жив. Сериал публиковался в New York Daily News и Chicago Tribune, и в нём утверждалось, что "все домыслы относительно его судьбы могут быть развеяны после драматических и порой опасных 9-месячных поисков Бормана, самого разыскиваемого и неуловимого человека в мире, в шести странах Южной Америки"[1385]. История Фараго казалась чрезвычайно правдоподобной, не в последнюю очередь потому, что он приводил множество правдоподобных деталей. Бормана постоянно сопровождал телохранитель-шофер по имени "Хорхе О'Хиггинс", а бывший рейхсляйтер всегда носил пластиковые перчатки, чтобы не оставлять отпечатков пальцев. Фараго писал, что всего несколько недель назад Борман останавливался в аргентинском поместье Арндта фон Болена унд Хальбаха, отпрыска знаменитой семьи Крупп. К сожалению для Фараго, большая часть его истории была опровергнута в течение двух недель, но тем не менее автор остался ей верен. Как мы уже видели, в 1974 году он опубликовал книгу Последствия (Aftermath), в которой утверждал, что разгадал "великую тайну Бормана", но его заявления вскоре были высмеяны, когда выяснилось, что он был обманут коррумпированными аргентинскими контрразведчиками и полицейскими.

Фараго был не единственным, кто верил, что Борман пережил войну, и было бы несправедливо выделять его как единственного представителя школы "Мартин жив", члены которой были весьма разнородны. В феврале 1961 года Хорст Эйхман утверждал, что имел "многочисленные беседы" с Борманом в Буэнос-Айресе и Барилоче, а пять лет спустя его брат Дитер даже опубликовал на страницах мюнхенского журнала Quick открытое письмо Борману. "Я жду, когда вы сдадитесь, — писал он. — Я жду, когда вы признаете свою вину за ту часть преступлений, за которую вы несете ответственность и за которую мой отец заступился за вас во время суда в Израиле"[1386]. Эти заявления, по-видимому, были основаны на словах адвоката их отца на суде в Иерусалиме, в ходе которого Роберт Серватиус заявил, что его подзащитный верит, что Борман жив[1387].

Фриц Бауэр тоже в это верил. В апреле 1961 года он признал, что убеждён, что Борман далеко не мертв и что нацист был тайно переправлен в Южную Америку "секретной международной организацией"[1388]. К июлю Бауэр инициировал судебный процесс, называемый "Fahndung", представлявший собой своего рода ордер на обыск, и в 1962 году он получил разрешение на раскопки места, где, по словам Аксманна, погиб Борман. Поскольку останков найдено не было, миф о Бормане продолжал жить[1389]. В июле 1964 года Бауэр заявил, что слышал, будто Борман живёт в Парагвае, и что его часто можно увидеть в Асунсьоне за обедом с самим Йозефом Менгеле[1390]. Такие наблюдения и отсутствие трупа привели к тому, что правительство Западной Германии назначило награду в 25.000 долларов за поимку Бормана, что лишь подстегнуло спекуляции. В июле 1965 года задний двор берлинской судоходной компании был перекопан, но, как и прежде, останков рейхсляйтера найдено не было[1391]. До самой своей смерти в июне 1968 года Бауэр продолжал поиски Бормана. Тем не менее, прокурор не позволил "Коричневому кардиналу" отвлечь себя от выполнения миссии по преследованию других нацистов. "У нас ещё впереди огромная работа, — сказал он всего за семь недель до своей смерти. — С каждым судебным процессом мы можем сказать: "Из снежного кома вырастает лавина""[1392]. Естественно, были и те, кто подозревал, что смерть Бауэра была не просто сердечным приступом 64-летнего заядлого курильщика в ванной. По словам одного из сторонников теории заговора, Бауэр был убит цианидом по приказу коварного Генриха Мюллера, бывшего главы гестапо, ещё одного высокопоставленного нациста, которому, казалось, никогда не суждено было умереть[1393].

Симон Визенталь также твёрдо верил, что Борман скрывается в Латинской Америке, и редко какой месяц обходился без какого-либо его драматического заявления, в котором он раскрывал, насколько близко подошёл к обнаружению рейхсляйтера. В марте 1964 года Визенталь заявил, что у него есть "доказательства" побега Бормана из западногерманского лагеря для военнопленных после войны, и именно Визенталь сообщил Бауэру, что Борман находится в Парагвае[1394]. В следующем году Визенталь отправил частного детектива в бразильский город Марешаль-Кандидо-Рондон, расположенный недалеко от парагвайской границы. Детектив провёл в этом районе всего три дня и сообщил, что преимущественно германское население города, несомненно, представляет собой возрождающийся "Четвёртый рейх". Это впоследствии создало проблемы для местного врача по имени Фридрих Зейбот, поразительно походившего на Бормана. Несмотря на 20-летнюю разницу в возрасте между ним и предполагаемым беглецом, Зейботу в июне 1975 года пришлось бежать от группы похитителей. Более того, оказалось, что врач был не единственным похожим на Бормана человеком в городе. Его "соперником" был Ханс Иоахим Газа, заявивший