Двор Истлевших Сердец - Элис Нокс

Я вдохнула, и новый аромат ударил — его пот, солёный на языке, когда я лизнула его шею, мой, сладковатый, смешанный с чем-то мускусным.

Пик начал подниматься — тяжело, неумолимо, — и я чувствовала каждый дюйм его подъёма, как он заполнял, распирал изнутри, требовал выхода.

— Рован, — задыхалась я, вцепляясь в него. — Я... близко... я сейчас...

— Знаю, — бросил он, и толчки стали яростными. — Чувствую. Давай, Мейв. Кончай для меня. Хочу почувствовать.

Пальцы ускорились, надавили сильнее, и пик обрушился.

Крик разорвал ночь, но его рот накрыл мой — жадно, поглощая каждый звук, каждый стон, глуша крик, — и язык проник внутрь, пил мои всхлипы, и руки на моих бёдрах впились так глубоко в плоть, что завтра будут синяки, тёмные, в форме его пальцев, метки, напоминающие об этой ночи.

Тело содрогалось под ним — пульсирующими волнами, неконтролируемыми, — сжималось вокруг него так сильно, что он застонал в мой рот, и толчки стали хаотичными, но он держался, не позволял себе сорваться, продолжал двигаться сквозь мои спазмы, растягивая моё наслаждение.

Метка полыхнула — золотом, ослепляющим, — и магия излилась из меня потоками, обвила его, и руны на его теле ответили — алые линии побежали ярче, сплетаясь с золотом.

Когда пик наконец схлынул, я обмякла под ним — обессиленная, мокрая, дрожащая, — но Рован не остановился.

Не вышел.

Остался внутри — твёрдый, пульсирующий, всё ещё голодный, — и усмешка растянулась на губах, тёмная и хищная.

— Думала, я закончил? — выдохнул он, и бёдра толкнулись, вытягивая из меня жалкий всхлип. — О нет. Мы только начали.

Он вышел — медленно, мучительно, оставляя пустоту, — и прежде чем я успела запротестовать, перевернул меня.

Резко. Властно.

На живот.

Руки схватили за бёдра, подняли, поставили на колени, и я уперлась ладонями в землю, чувствуя, как трава мнётся под пальцами, как прохлада от земли контрастирует с жаром, исходившим от его тела за спиной.

— Рован, — выдохнула я, оглядываясь через плечо. — Я не могу... слишком чувствительно... мне нужна минута...

— Нет, — оборвал он, и рука легла на мою спину, толкнула вниз, пока грудь не прижалась к траве, а бёдра остались поднятыми. — Не нужна. Ты выдержишь. Выдержишь для меня всё, что я дам.

И вошёл снова — одним толчком, сзади, и угол был другим, глубже, интенсивнее, доставал до мест, не чувствовавшихся в предыдущей позиции, и крик вырвался — новый, более отчаянный.

Пальцы вцепились в траву, вырывая её с корнем, и Рован начал двигаться — жёстче, чем раньше, быстрее, безжалостнее, — и звук наполнил ночь: плоть о плоть, громкий, мокрый, непристойный, его бёдра ударялись о мои ягодицы с каждым толчком.

Рука переместилась в мои волосы — схватила за короткие пряди, потянула, не сильно, но ощутимо, заставляя выгнуться, запрокинуть голову, — и губы нашли шею, прошлись поцелуями, потом зубы впились — сильнее, чем раньше, оставляя глубокий след, метку, видимую всем завтра.

— Моя, — выдыхал он в кожу между укусами. — Моя. Моя совершенная, прекрасная Мейв.

Слова обжигали, и что-то внутри откликнулось — лианан ши, просыпавшаяся снова, не утихавшая, только разгоравшаяся сильнее с каждым толчком.

Золото хлынуло из меня — резко, как прорвало плотину, — обвило его тело, проникло под кожу, и я почувствовала его изнутри: как магия течёт по его венам, как усиливает каждый удар сердца, как руны запылали ярче, отвечая, сплетаясь с моим золотом, создавая что-то новое, багряное, пульсирующее между нами.

— Мейв, — простонал Рован, и голос сорвался. — Твоя магия... боги, это... я чувствую тебя везде, внутри, снаружи...

Он не договорил, просто ускорился, и рука снова переместилась под меня, между ног, нашла ту точку — набухшую, пульсирующую, так чувствительную, что когда пальцы коснулись, искры взорвались, — и начал ласкать, медленные круги, синхронно с толчками.

— Да, — выдавила я сквозь стоны. — Боги, да, не останавливайся, пожалуйста...

Слова превратились в бессвязный поток, и он продолжал, не замедляясь, и каждое касание пальцев, каждый толчок выше, глубже толкали меня к краю, к той точке, где кончается контроль и начинается хаос.

Запах заполнил пространство вокруг — новый: что-то мускусное, тяжёлое, исходящее от нас обоих, смешанное с ароматом измятой травы, земли, ночных цветов, магии, искрящей в воздухе.

Напряжение нарастало — глубже, тяжелее, начиналось где-то в основании позвоночника, ползло вверх, заполняя, распирая, требуя выхода, — и пальцы ускорились, толчки стали яростными, и когда напряжение достигло предела, Рован выдохнул:

— Кончай. Сейчас. Для меня.

И мир взорвался второй раз.

Крик застрял в горле, превратился в беззвучный вой, потому что не хватило воздуха, и тело содрогалось, сжималось вокруг него пульсирующими спазмами, такими сильными, что он застонал, и толчки стали хаотичными, но он держался, стиснув зубы, не позволяя себе кончить, продолжая двигаться, растягивая наслаждение до той грани, за которой была только белая пустота.

Когда спазмы наконец стихли, я рухнула на траву — лицом вниз, не в силах держать себя, — но Рован не вышел, не отпустил.

Просто лёг сверху — тяжёлый, горячий, мокрый от пота, — и дыхание обжигало шею, где уже красовалась метка от его зубов.

— Ещё не закончили, — прошептал он мне в ухо.

Через мгновение он перекатился, утягивая меня с собой, и я оказалась сверху — на его груди, оседлав его. Он всё ещё был внутри, твёрдый, готовый, и когда сила тяжести потянула меня вниз, он вошёл глубже, чем раньше, под новым углом, и я задохнулась.

Мозолистые, широкие ладони легли на мои бёдра — крепко, направляя, — и он приподнял меня, опустил, задавая ритм.

— Двигайся, — велел хрипло, и янтарные глаза горели снизу, дикие, голодные. — Покажи мне, как сильно ты хочешь меня. Возьми то, что нужно.

Я начала двигаться — неуверенно сначала, находя ритм, угол, — а потом быстрее, увереннее, беря контроль, и лианан ши пела, направляла движения, делала их инстинктивными, грациозными, соблазнительными.

Рован смотрел снизу, и на лице было благоговение, смешанное с голодом.

— Боги, — простонал он, и руки поднялись выше, обхватили грудь, большие пальцы провели по соскам, щипнули. — Ты такая... такая невероятно красивая Мейв. Моя, берущая то, что хочет.

Потом он перенял контроль — полностью, безоговорочно, — и руки на моих бёдрах стали командой, которой