Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

разлукой, прошу вас исполнить три мои просьбы». Вздыхая, Эдуард ответил со слезами на глазах: «Госпожа, просите, чего хотите, – я исполню». Филиппа произнесла: «Государь, молю вас освободить меня от всех обязательств, которые я взяла на себя перед купцами за их товары, как по эту, так и по ту сторону моря. Умоляю вас также исполнить все, что я завещала или подарила церквям здесь и за морем, где возносила молитвы, а также тем, кто состоял у меня на службе. И наконец, прошу вас, когда Господу будет угодно призвать вас к Себе, не выбирайте себе иного места погребения, кроме моего, и упокойтесь рядом со мной в клуатрах Вестминстера». Рыдая, Эдуард согласился: «Госпожа, я исполню все, чего вы желаете».

«Тогда добрая госпожа осенила себя крестным знамением и вверила Господу своего супруга-короля и младшего сына Томаса, что стоял рядом с нею. Молясь Богу, она вскоре испустила дух. И я твердо верю, – писал хронист, – что он был с великой радостью принят святыми ангелами и вознесен к славе Небесной, ибо за всю свою жизнь она ни мыслью, ни делом не согрешила, насколько кто-либо может знать»[473].

Фруассар, сопровождавший Кларенса в Милан, ехал обратно и находился в Брюсселе, когда узнал о смерти своей покровительницы. Вспоминая также смерть Бланки Ланкастерской годом ранее, он восклицал: «Я ломаю руки от горя! Я потерял слишком многое в этих двух дамах». О Филиппе он написал: «Мертва она – та добрая дама, что прожила жизнь с честью и без упрека. Увы, какая [скорбная] весть для всех ее друзей!» Ее смерть, по словам летописца, стала «величайшим несчастьем для короля Эдуарда, его детей и всего королевства. Она была дамой великого достоинства и добродетели, верным другом Англии. Истинно говорю: я должен молиться за нее, ибо именно она возвысила и создала меня».

Филиппу называли образцовой английской королевой. В речи перед парламентом в 1377 году канцлер Уильям Уикем заявил: «Ни один христианский король и ни один властитель на земле не имел такой благородной и доброй супруги, как наш государь»[474]. Монах Вестминстерского аббатства составил латинский панегирик, выразивший общее настроение в королевстве: «Пусть вся Англия склонится в молитве, ибо королева Филиппа мертва, заключенная в объятия смерти. Пока она находилась в расцвете сил, то осыпала милостями англичан. При жизни она взывала ко Христу, чтобы королевство не понесло ущерба в урожае»[475].

Брак Эдуарда и Филиппы продолжался сорок один год. Филиппа внесла огромный вклад в укрепление и успех монархии благодаря своему таланту сохранять сплоченность и поддерживать теплые отношения в королевской семье. Все ее дети обожали мать и тяжело переживали ее смерть.

«Известие об этой невосполнимой утрате достигло английской армии в Турнеме и сильно потрясло всех, особенно Джона Гонта»[476]. До самой смерти Гонт хранил «золотую брошь старинного образца с именем Господа на каждой ее части, которую мне вручила, да упокоит ее Бог, моя достопочтенная госпожа-мать, повелев беречь ее как благословение». Позже он завещал брошь своему наследнику – Генриху Болингброку.

Эдуард был настолько сражен горем, что не смог отправиться во Францию, чтобы лично возглавить войска. Как и обещал, он погасил скромные долги Филиппы в размере тысячи трехсот семидесяти семи фунтов четырнадцати шиллингов и шести пенсов (£ 676 тысяч) «по своей особой милости, во спасение ее души»[477]. 1 сентября он приказал королевскому двору выдать «черные одежды и меха для траура по случаю смерти нашей возлюбленной супруги королевы» членам королевской семьи и многим другим, включая незаконнорожденную сводную сестру Филиппы – Елизавету Холланд, которая к тому времени стала монахиней в Стратфорде-атте-Боу. Посланцы были отправлены «во все уголки Англии с письмами, скрепленными Малой печатью, ко всем архиепископам, эрлам, баронам и другим лордам и дамам с распоряжением явиться в Лондон в день заупокойной службы по Филиппе, покойной королеве Англии»[478].

Осиротевшая королевская семья провела Рождество в Лэнгли в графстве Хартфордшир. Торжественные похороны Филиппы состоялись в январе, почти через пять месяцев после ее смерти – подобные церемонии требовали длительной подготовки. Король распорядился очистить улицы Лондона от грязи и нечистот. Толпы собрались, чтобы увидеть это последнее шествие в честь королевы, снискавшей народную любовь добрыми делами. 3 января гроб, в котором она лежала, облаченная в свадебную мантию, был доставлен по Темзе из Виндзора в Тауэр, а затем, под реющими знаменами, провезен в составе великого кортежа по улицам Лондона к Вестминстерскому аббатству. На катафалке лежало ныне утраченное деревянное изваяние – возможно, первое подобное изображение английской королевы. Оно было изготовлено «разными мастерами и плотниками в доме епископа Лондонского» у собора Святого Павла; король даже оплатил «угощение для указанных мастеров»[479].

Гроб с телом разместили в приорате Святой Марии за рекой (ныне Саутуаркский собор). Общая сумма милостыни, розданной в память о королеве, составила сто пятьдесят восемь фунтов (£ 77,5 тысячи). Затем гроб выставили для прощания в соборе Святого Павла и на одну ночь – в Вестминстерском аббатстве. 9 января тело Филиппы при свете свечей опустили в саркофаг, воздвигнутый в святая святых аббатства – часовне Эдуарда Исповедника. Для погребения использовалась земля, привезенная из Палестины. Филиппа упокоилась рядом с усыпальницей святого с основанием из пурбекского мрамора, украшенной мозаиками и драгоценностями, с золотой ракой и нишами, где паломники могли преклонять колени. Только особы королевской крови имели право быть здесь похороненными.

Король выплатил настоятелю Вестминстерского аббатства шестьдесят шесть фунтов тринадцать шиллингов и четыре пенса (£ 33 тысячи) на погребальные расходы. Кровать, на которой королева испустила последний дух, передали Йоркскому собору, а ее драпировки пошли на изготовление тринадцати мантий, шести туник и одной ризы.

Жан из Льежа все еще трудился над великолепным надгробием фламандского образца из черного и белого мрамора стоимостью двести фунтов (£ 100 тысяч), которое ему заказали в 1362 году. В 1376 году памятник был завершен. В его боковых стенках с колоннами было прорезано «тридцать изящных ниш» с мозаикой из стекла, «в которых находились многочисленные маленькие изображения»[480]. Фигуры родственников Филиппы и членов королевской семьи по ее линии были сгруппированы на южной стороне, обращенной к обходной галерее, а изображения семьи короля – на северной. До наших дней сохранились лишь две фигуры; одна из них – дама с обезьянкой – предположительно представляет собой Бланку Ланкастерскую. В 1376 году Джону Орчарду заплатили пять фунтов (£ 2,5 тысячи) за множество маленьких ангелов для украшения гробницы. Всего на ней было семьдесят фигур, большинство из которых было утрачено в XVII веке, включая изображения двенадцати детей Филиппы, а также разделенный на четыре части щит с гербами Англии и Эно.