Тень на обороте - Юлия Сергачева

странное ощущение. — Раньше и Черноскал, и Драконье логово были единой горной грядой, но потом она затонула, оставив только макушки. Под водой они соединены между собой. Если проход продержался столько столетий, вряд ли он рухнет прямой сейчас.

— Ну, не знаю, — с сомнением пробормотала себе под нос Илга. — С моим везением всего можно ожидать.

Туннель тянулся и тянулся. Изрядно утомившись, мы сделали привал, кое-как разведя костер (использовали зажигалку, про магию в этом месте даже думать не хотелось) и слегка обогрелись, стараясь держаться поближе друг к другу.

— Не боишься?

— Боюсь, — спокойно отозвалась Илга без малейшей рисовки в голосе.

— Пока я рядом, здесь неопасно, — хотелось бы мне самому ощущать в этом твердую уверенность.

— Да, пока ты рядом, — Илгин голос, как эхо, отразил и исказил смысл сказанного.

— Отдохнула? Времени у нас не так уж много… — произнес я фальшиво.

Откуда мне знать, много у нас времени или мало? Погоня за плечами теперь точно не висит. Но и ждать сил больше не осталось. Особенно сидеть рядом с Илгой, слушать ее прерывистое дыхание, и представлять, что, возможно, это последнее, что происходит между нами.

Слишком поздно, чтобы что-то менять. Значит, незачем затягивать агонию.

— Туда! — решил я, выбрав направление. Туннель разошелся каменным раструбом, проваливаясь в полость.

Возникло ощущение, что вокруг полно зеркал. Краем глаза я уловил сотни своих замерших отражений. Но посмотрев внимательнее — не увидел ничего, кроме скупо поблескивающего гранита. Я сделал несколько шагов, чувствуя, как уплотнился пыльный воздух, и снова остановился, услышав тревожный вскрик спутницы.

— Что?

— Мне показалось… показалось, что ты… идешь по потолку, — смущенно созналась девушка после паузы.

А мне показалось, что за нами следует целый отряд многоножек. Шлейф причудливых, слоящихся, дробящихся звуков катил за нами волной, не отставая. Шуршание мешалось с бряцаньем железа. Стеклянный звон обрастал рыхлым, трухлявым шорохом древесины.

Я застыл. Тень перекрывала дорогу — плотная, мятая, будто скомканная бумага. Тень лежала между стенами, но не было ничего, что могло бы ее отбрасывать. Скорее напротив, свет наших фонарей крошился на ее поверхности, как на серебристой фольге.

— Не бойся, — я переложил фонарь в другую руку и повел им вокруг, выглядывая новые тени. — Это сторожевой раб. Тень тени. Он мертв.

— Мертв?

— Был бы жив, ты бы не успела его заметить.

— А ты?

— А меня он не тронул бы. Извини, я упустил из виду, что они могут тут быть.

— Ты знал…

— …но забыл. Разумеется. Оборотням не свойственно думать о других. Постарайся сама не забывать об этом.

Молчание упавшее между нами, было словно только что виденная тень. Неощутимое, сложное, смертоносное, если бы в него добавить чуть-чуть энергии. Но к этому моменту мы слишком устали, чтобы толком злиться.

— Как это — тень тени? — Илга заговорила лишь, когда четвертый поворот надежно отгородил нас от мертвеца.

— Сначала раба стирают с этой стороны мира и сливают воедино с его изнаночной тенью. И то, что получилось, живет на изнанке, бросая тень уже на обычный мир. Существо неуязвимо для обычного оружия.

— Бедняга.

Она сказала это так, что я обернулся. Лицо девушки ничего не выражало. И казалось, пожалуй, слишком уж неподвижным.

…Гранит исчез, скрытый под красноватым кирпичом, каменной гладкой плиткой или мозаикой. Весьма впечатляющей мозаикой. Присмотревшись к одной из картин, отставшая было Илга живо догнала меня и довольно долгое время держалась рядом, больше глядя под ноги, чем по сторонам.

— А ты чего ожидала? — не оборачиваясь, полюбопытствовал я. — Это логово Оборотней.

Она весьма красноречиво промолчала.

По моим расчетам мы уже должны находиться где-то в недрах подножия самого Черноскала, и требовалось отыскать путь вверх, в подземелья замка.

— Похоже, мы не туда идем, — подумал я вслух, когда плутать надоело. Пахло землей, а следы магии исчезли вовсе. — Хорошо бы обзавестись путеводителем.

— Поищи в библиотеке, — Илгин фонарь плеснул светом в пустой дверной проем, за которым спряталось довольно обширное помещение.

Я небрежно отмахнулся, решив, что она иронизирует, но вдруг заметил упорядоченный строй разновеликих книжных корешков. Невольно подался вперед, переступив порог огромной залы и вчитываясь в названия ближайших томов. Ошарашено присвистнул — прямо-таки список запрещенных раритетов! Мартан бы душу отдал за любой из них.

— Кто бы мог подумать, что здесь хранится такое сокровище!

— Кому из нас от него будет польза? — резонно осведомилась бесцеремонная спутница, равнодушно смахнув пыль с ближайшей инкунабулы. Попыталась разобрать название, забавно наклонив голову и по-детски шевеля губами.

Открыв рот для возражений, я тут же осекся. Она попала прямо в точку. Перед смертью не начитаешься. Но вот хотя бы полистать этот серый фолиант: «Апология другой магии», считается безвозвратно утраченной. Написана современником первых Оборотней…

— Нашел время! — простодушно возмутилась, нервно озиравшаяся, Илга.

— Боюсь, другого не представится, — я невольно ухмыльнулся, водя фонарем над удивительной сохранности страницами.

— Ой! — Илга прыгнула ко мне, больно вцепившись в плечо. Фонарь со стуком покатился по полу, суматошно мелькая лучами, словно пытаясь ухватиться за неровные стены.

Свет выхватил из тьмы многоногую фигуру и сразу же упустил. Паучьи лапы сложно задвигались, торопливо унося во мрак округлое тельце.

— Незачем так пугаться. Это Хранитель библиотеки…

— Какая мерзость, — вставила, попятившись, Илга.

— …и весьма упитанный. Вот кто нам поможет. А ну, иди сюда.

Хранитель проворно попятился, пытаясь спрятаться за полками. В два широких шага я догнал его и сцапал за… Ну, за загривок, наверное.

— Зачем он тебе? — Илга с опаской смотрела издали, не решаясь приблизится. — Ему явно страшно. Пусть остается…

— Дорогу покажет. Эти твари знаю все… Ведь покажешь?

Библиотекарь плачуще захрипел, когда я с силой встряхнул его, но продолжал сопротивляться. Вспухло облако сухой пыли, ссыпавшееся с жирного тельца. Здешняя тварь оказалась сытой и своенравной, не то, что полумертвый сородич, встреченный мной на островах. Видно и впрямь библиотека была обширна и вкусно питала своего хранителя.

Илга неприязненно поморщилась.

— Он же не хочет. Мы и сами найдем дорогу.

— С проводником надежнее… Ах, ты! — я еще раз зло тряхнул зарвавшуюся тварь, которая ухитрилась посечь мне запястья с виду тонкими, но очень острыми по краям лапами. Будто краями бумажных страниц — глубоко и болезненно.

— А люди верят, что нет существ, непокорных воле Оборотней… — Илга, улыбаясь, прошла мимо.

Тишина стекала со стен, мешаясь с темнотой — осязаемая, вязкая, махровая. Глаза слезились и чесались, а вдыхать стало тяжело, словно через шерсть. Илга нарочито отставала, и даже спиной я чуял ее неудовольствие.

У переброшенного через трещину моста Хранитель задергался, пытаясь вырваться. Что-то он почуял там, на другой стороне. Извивался, сучил конечностями, сипел