Петр Столыпин. Нам нужна великая Россия - Дмитрий Владимирович Табачник

те, кто, по Вашему выражению, пользуются большим расположением со стороны широких кругов интеллигенции. Вторые, подлаживаясь к общественному мнению, этим его не купят, а первые подчинят себе общественное мнение.

В этом порядке мыслей я прихожу к заключению, что со стороны Государя было бы ошибкою неволить, принуждать людей идти в министры, и прежде окончательного доклада Государю я желал бы, чтобы Вы, откинув сомнения и излишнюю скромность, ответили мне, уверены ли Вы в себе, или нехотя, без веры в успех соглашаетесь лишь добросовестно выполнять долг, налагаемый на Вас присягою?

Простите, что смущаю Ваш покой, да еще в праздничные дни, и примите уверение в моем искреннем к Вам уважении и преданности.

П. Столыпин

Примечание: Александр Николаевич Шварц (1848–1915) — государственный деятель. С 14 февраля 1900 года — попечитель Рижского учебного округа, с 30 мая 1902 года — Варшавского учебного округа, с 6 сентября 1905 года — Московского учебного округа. С 1 января 1908 года до 25 сентября 1910 года — министр народного просвещения. После отставки член Государственного совета. Письмо Столыпина вызвано колебаниями Шварца в отношении сделанного ему предложения возглавить Министерство народного просвещения. Шварц писал следующее председателю Совета министров: «Прежде всего против назначения меня на пост министра народного просвещения говорит представление, усердно распространяемое среди молодежи, о моей принадлежности к крайней правой или даже реакционной партии и приписываемое мне, как Вы сами изволили заметить, намерение посильно содействовать отмене университетской автономии… Во всяком случае, около моего имени могут сплестись различные легенды, и мне сдается, что сейчас появление в составе Кабинета лица с менее определенной программой или пользующегося большим расположением широких кругов интеллигенции, было бы выгоднее и полезнее для дела… мои лета и уже не прежнее здоровье, достаточно расстроенное сорокалетним упорным и непрестанным трудом в качестве ученого и практического педагога, не позволяют мне рассчитывать на приведение в жизнь моих планов… Более молодой и долговечный министр народного просвещения Вам, как мне кажется, более на руку и более для Вас пригоден… если же мне суждено еще принести пользу горячо любимому ведомству, то, как я говорил, я ведь могу принести ее в качестве члена Государственного совета, куда я так неожиданно для меня призван был доверием моего Государя и где критика представляемых законопроектов тоже требует специалистов».

ПИСЬМО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ ГВАРДИИ И ПЕТЕРБУРГСКОГО ВОЕННОГО ОКРУГА ВЕЛИКОМУ КНЯЗЮ НИКОЛАЮ НИКОЛАЕВИЧУ

от 27 января 1908 года

Ваше Императорское Высочество.

Состояние города С.-Петербурга и его губернии на положении чрезвычайной охраны вызывает настоятельную необходимость в принятии всесторонних решительных мер к охранению государственного порядка и общественной безопасности в столице Империи и в прилегающей к ней местности.

В этих видах в пределах указанной территории наиболее опасные преступники, уличаемые в нападениях на должностных лиц, чинов полиции и войск и в тягчайших посягательствах на жизнь и имущество обывателей, предаются военному суду для суждения их по законам военного времени.

Являясь могущественным средством для искоренения преступности в ее опаснейших видах, указанная мера, однако, достигает своей цели лишь при неуклонном проведении ее по всей строгости закона, и всякое в этом отношении колебание не только умаляет значение обращения данного дела к военной подсудности, но и подрывает необходимую для подавления проявлений еще не прекратившейся смуты уверенность в безусловной целесообразности этого мероприятия, так как допущенная в одних случаях снисходительность — в других может порождать мысль о неуместности строгой кары, которая таким образом из неизбежного, законного последствия содеянного зла превращается как бы в излишнюю жестокость.

Следя за планомерным осуществлением органами власти лежащих на них в указанной области задач, я не мог не обратить внимания на затруднительное положение, в которое ставится правительство в этом отношении широким применением помощником главнокомандующего войсками гвардии и Петербургского военного округа предоставленного ему права смягчения следуемого осужденным Петербургским военно-окружным судом, по закону, наказания.

Из имеющихся у меня по этому предмету сведений усматривается, что за последние три месяца после казни 18 октября минувшего года убийцы начальника Главного тюремного управления, тайного советника Максимовского Рагозниковой по С.-Петербургскому градоначальству и губернии был приведен в исполнение лишь один смертный приговор над крестьянами Лаврентием Зотовым, Сергеем Сальниковым и Василием Комаровым, осужденными за вооруженное нападение 25 минувшего декабря на городовых Степанова и Григорьева, в остальных же случаях генерал от инфантерии фон Газенкампф заменил смертную казнь 19 осужденным, из коих в отношении 13 это распоряжение последовало по особым ходатайствам военно-окружного суда.

Всепреданнейше представляя об изложенном, имею честь быть, с чувством глубочайшего высокопочитания, Вашего Императорского Высочества всепреданнейший слуга

П. Столыпин

№ 109838

27 января 1908 г.

Примечания: 1. Александр Михайлович Максимовский (1861–1907) — государственный деятель, действительный статский советник. С 1894 года — и. д. помощника статс-секретаря Государственного совета. С 1902 года — помощник начальника Главного тюремного управления, с 1906 года — начальник Главного тюремного управления. 15 октября 1907 года убит эсеровской террористкой.

2. Михаил Александрович Газенкампф (1843–1913) — военный деятель, генерал от инфантерии. В 1905–1913 годах — помощник Главнокомандующего войсками гвардии и Петербургского военного округа.

ПИСЬМО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ ГВАРДИИ И ПЕТЕРБУРГСКОГО ВОЕННОГО ОКРУГА ВЕЛИКОМУ КНЯЗЮ НИКОЛАЮ НИКОЛАЕВИЧУ

от 10 февраля 1908 года

Ваше Императорское Высочество.

Представленные генералом от инфантерии Газенкампфом объяснения, которые Вашему Императорскому Высочеству благоугодно было препроводить мне при письме от 5 сего февраля за № 51, я не могу признать удовлетворительными по следующим основаниям:

Прежде всего, едва ли представляется правильным устранение себя генералом от инфантерии Газенкампфом от ответственности за замену смертных приговоров, когда таковая последовала по ходатайствам военно-окружного суда. Такая точка зрения несомненно умаляет серьезное значение предоставленного высшему военному начальству права контроля над деятельностью военно-судебных учреждений, низводя установленную в сих целях конфирмацию приговоров к простому обряду утверждения предположений суда безотносительно к их правильности и целесообразности.

Подобным, чисто формальным отношением к ходатайствам суда о смягчении участи осужденных при поступлении состоявшихся о них приговоров на утверждение, по-видимому, только и объясняется замена смертной казни даже в тех случаях, когда виновные посягали на жизнь должностных лиц и не принадлежали к среде тех «мелких грабителей из уличных отбросов и подонков», применить к которым установленную законом кару генерал от инфантерии Газенкампф признает несоответственным.

Вместе с тем, я не могу также согласиться с мнением генерала Газенкампфа о необходимости более снисходительного отношения к грабителям этого рода, чем к другим, действующим под влиянием политического фанатизма. Грабительство и разбой, в которые вылилось в настоящее время охватившее Россию с 1905 года революционное движение, должны быть уничтожены беспощадно, и ввиду этого