Савонарола - Евгений Викторович Старшов

«Некто фра Лодовико однажды подошел ко мне и в очень осторожных выражениях сообщил, что папа хочет, чтобы флорентийцы отправили к нему посольство или написали ему некое “доброе письмо”, и он (Лодовико. – Е. С.) настойчиво пытался заставить меня сделать так, чтобы люди благоприятно думали о папе. Я сказал ему, что не имею власти поступить так, как сделали бы Лоренцо или Пьеро (Медичи. – Е. С.), и рекомендовал ему [поговорить] с Франческо Валори, Пьеро Филиппо (Пандольфини) и Паголо Антонио (Содерини), и после этого ничего о нем не слышал».

«Мессер Луизи Торнабони однажды предложил мне войти в сношения с префектиссой Сенигалии, говоря, что эта женщина весьма осведомлена во французских делах. Опасаясь западни, я отослал его к Валори, и больше об этом [ничего] не слышал».

«Когда кардинал Буржа (Бриссоне) проезжал через Флоренцию, я говорил с ним и просил убедить [французского] короля покинуть Италию и восстановить владения Флоренции. Я передал подобное послание Филиппо Лорини (представителю Флорентийской республики во Франции. – Е. С.), но это было сделано с ведома Десяти, бывших тогда при исполнении».

«Карло Орсини и Вителоццо Вителли по возвращении из Франции зашли в Сан-Марко и убеждали меня сделать для короля все возможное. Они пришли ко мне, словно я был властителем Земли. Я сказал им, что помолюсь за короля и с удовольствием сделаю для него что смогу».

«Герцогам Феррары и Милана я писал по духовным вопросам, но не по делам политики. Не утруждал я себя [вопросом] об использовании кондотьеров, за исключением того случая, когда советовал Валори или Маццинги того или другого, то есть одного из феррарских д'Эсте, Кристофано да Гонзага, и одного из моденских Рангони. Но это я сказал в общих чертах, что такой-то и такой-то хотели бы устроиться на службу, сделайте все возможное».

«Что касается приписываемого мне неподчинения папе и моего отказа отправиться в Рим, причиной было то, что я боялся быть убитым по дороге или в Риме Пьеро Медичи или членами [Венецианской] лиги, ибо я был враждебен их намерениям».

«Касательно отлучения, я говорю, что хоть многие не признавали его действительности, тем не менее я верил в него и что его следует признать; я и признавал до времени, но затем, видя, что дело мое рушится, я решил воспротивиться ему и так и поступил словом и делом…»

«Что касается моей проповеди на Семидесятницу (третью неделю Великого поста. – Е. С.), 11 февраля, я заявляю, что я ожидал писем от мессера Д. Бонси (посла Флоренции в Риме. – Е. С.), я имею в виду, тех, которые он писал Синьории и мне, с сообщением о том, что папа не расположен позволить мне проповедовать. Поэтому я решился, видя, что дело мое рушится, возобновить проповеди… К этому меня не побуждал никто из граждан в частности. В действительности, мои друзья, то есть А. и Дж. Сальвиати и Д. Маццинги, были против этого. Правда, что некоторые, часто посещавшие Сан-Марко, спрашивали меня, когда я собираюсь проповедовать снова, говоря, что они умирают от [духовного] голода. И я помню, что Джакопо ди Дини пришел ко мне в Сан-Доминико (во Фьезоле) и спросил меня, когда будут готовы скамьи (деревянный амфитеатр Дуомо? – Е. С.). Но я не сказал ему, и действительно, у меня не было в обычае заранее сообщать о дне, когда я собирался проповедовать».

«Причина того, что я на второй день Великого поста покинул Санта-Либерату, заключается в том, что я хотел выказать послушание папе, но побоялся, что меня убьют, и после того, как я однажды начал проповедовать в Сан-Марко, я продолжал это делать, невзирая на письмо сера Алессандро Браччи от 3 марта».

«Что касается моей переписки с послами, я заявляю, что по разным случаям переписывался с Джоакино Гваскони, убеждая его побудить [французского] короля вернуться в Италию… и пользовался любым случаем надавить на него. И делал так, потому что знал, что епископ (Ареццо) Содерини писал противное сему… Гваскони при случае тоже писал мне, постоянно же писал своему сыну, и последний показывал мне письма, а я советовал ему, как отвечать».

«С Пьеро деи Медичи я никогда не имел дел (политического характера), так как был сильно настроен против него… и, когда король Франции по возвращении из Неаполя хотел восстановить его в качестве “гражданина” Флоренции, я убедил его не делать этого. Правда, что мой друг Дино ди Дино писал из Рима, что Пьеро хочет исправить свою жизнь и будет рад получить от меня совет. Я ответил, что Пьеро хочет впутать меня в свои дела и что я не намерен иметь с ним никаких отношений, разве что молиться за него».

«Я заявляю, что, если бы Пьеро вернулся, я сказал бы ему [то же самое], что говорил [насчет него] в своих проповедях: “Я делал это с благой целью и тогда, когда ты не был у власти. Будь ты у власти, я бы не проповедовал против тебя, но говорил бы о пороках вообще”».

«Общее послание, написанное в Сан-Марко, было создано не по моему убеждению, а отправлено братьями; но я остался им доволен, ибо оно провозглашало и утверждало единение граждан».

«Случилось, что фра Сильвестро сообщил мне имена нового состава Синьории до того, как они были оглашены публично. Но он не сказал, откуда он их узнал, а я не придал этому большого значения».

«Я заявляю, что испытывал величайшее возмущение по отношению к римскому двору, потому что они преследовали меня за то, что я упрекал их; более того, по причине их порочной жизни я намеревался приступить к созыву Собора. Соответственно, я намеревался побудить разных людей отправить пять писем различным правителям, чтоб те взяли это дело в свои руки. Общее содержание этих писем следующее: кажется справедливым, чтобы суверенные правители знали о состоянии этих дел; что здесь есть проповедник, который предсказывает грядущее, оплакивает пороки Церкви и заявляет, что может подтвердить свои заключения вескими доводами; что этот проповедник написал папе письмо (копию которого можно найти в моем столе, а также она есть у фра Никколо из Милана); и что они, будучи главами христианства, должны принять меры к исправлению подобных злоупотреблений и созвать Собор. Эти письма должны были послужить к тому, чтобы подготовить умы королей [к этому делу]. Но я также намеревался лично написать каждому из них по этому вопросу. И я уже приготовил черновой вариант писем, должных храниться в моем столе. К