История Австралии - Ким Владимирович Малаховский

Во время второй мировой войны Австралия непосредственно попала в зону военных действий и над страной нависла реальная угроза вражеского вторжения.

Австралия оказалась в совершенно новых условиях и вынуждена была действовать в непривычной, чрезвычайно сложной обстановке. Руководители государства поняли, что впредь должны будут самостоятельно принимать решения, касающиеся самого существования страны. После окончания войны Австралия уже не могла вернуться к прежнему состоянию. Австралийские лидеры пытались повысить международный авторитет страны. Представители Австралии проявили необычайную активность на Сан-Францисской конференции 1945 г., внеся, в частности, 38 поправок к проекту Устава Организации Объединенных Наций.

Однако в первые послевоенные годы претензии Австралии были еще достаточно скромны. Выступая по британскому радио 10 мая 1946 г., австралийский министр иностранных дел Г. Эватт говорил: «Необходимо выработать новые методы, чтобы встретить новую ситуацию... Мы достигли той стадии в отношениях внутри Британского содружества, на которой существует разделение функций на региональной основе для выполнения определенных задач. Стало возможным для доминиона действовать не только ради самого себя, но также и для Соединенного Королевства и других доминионов».

Через два десятка лет голоса руководящих австралийских политических деятелей окрепли и в них звучали уже иные ноты» «Мы развиваемся своим собственным путем... и это существенно для нас и для наших соседей, которые должны ясно себе это представить... — говорил в 1964 г. Г. Барвик, занимавший тогда пост министра иностранных дел. — Будет существовать австралийская точка зрения, австралийская философия, австралийская внешняя политика».

Во второй половине 60-х годов Австралия имела уже довольно широкую сеть своих дипломатических представительств за границей (59 посольств, миссий, генеральных консульств и других представительств). Количественный состав австралийского министерства иностранных дел (центральный аппарат и представительства за границей) превысил 1,5 тыс. человек.

Австралийские политические деятели с большой эмоциональностью говорили при случае о традиционных родственных связях Австралии с Великобританией. «Австралия также имеет традиционные и неизменные связи особого рода с Соединенным Королевством», — отмечал в феврале 1967 г. в докладе о внешней политике Австралии в палате представителей П. Хэзлак, являвшийся тогда министром иностранных дел.

Но австралийское правительство убедилось уже в период второй мировой войны, что Великобритания утратила навсегда свое прежнее положение в мире, что надо искать нового могущественного покровителя. После войны эта мысль также не давала покоя австралийскому правительству. Мельбурнская газета «Аргус» в передовой статье 16 октября 1953 г. писала: «Географическое положение Австралии как слабо заселенного белого аванпоста в Тихом океане вводит ее в орбиту американской мощи... Австралия более чем когда-либо зависит от американской поддержки». Говоря в 1955 г. об основных принципах австралийской внешней политики, премьер-министр Р. Мензис особо подчеркивал: «Мы должны понимать, что, если мы будем вовлечены в войну, нам необходимо иметь сильных друзей, готовых оказать помощь».

Спустя 10 лет австралийский министр иностранных дел Г. Барвик сказал примерно то же самое: «Вывод о том, что наша способность защищаться не столь велика, чтобы мы могли стоять на собственных ногах... заставляет создавать военные союзы дополнительно к существующим традиционным отношениям с Британией и Содружеством».

Вследствие ослабления политических связей с Великобританией снижался уровень австрало-британских торгово-экономических отношений. Хотя британский капитал занимал первое место в экономике Австралии, американские инвестиции в целом лишь немногим уступали ему, а в ряде важнейших отраслей занимали господствующее положение. Резко снизилось значение Великобритании как торгового партнера Австралии. Если в 1947/48 г. Великобритания поглощала 34,8% австралийского экспорта шерсти, 36,4% — пшеницы, 74,1% — мяса, 78% — сахара, то в 1963/64 г. — соответственно 16; 10,7; 11,8; 31,6%.

В австралийском импорте Великобритания уступила первое место США, размер британского экспорта в Австралию абсолютно и относительно падал из года в год. В 1964/65—1966/67 гг. стоимость британского экспорта в Австралию снизилась с 761,4 млн. до 723,8 млн. австрал. долл., а в процентном отношении его доля в общеавстралийском импорте сократилась с 26,2 до 23,7.

Место Великобритании в политической и экономической жизни Австралии прочно заняли Соединенные Штаты. Постоянно рос товарооборот между США и Австралией. В 1964/65 г. он составлял 956,5 млн., а в 1966/67 г. — 1140,7 млн. австрал. долл. Необходимо, однако, отметить, что торговый баланс Австралии с США завершался ежегодно с большим дефицитом для Австралии. Если доля США в австралийском экспорте составляла 13%, то в австралийском импорте — 26%. Ежегодный дефицит торгового баланса Австралии с Соединенными Штатами составлял более 400 млн. австрал. долл.

Перед Австралией в послевоенные годы встала, по сути дела, совершенно новая проблема — отношения со странами Азии, в первую очередь со странами Тихоокеанского бассейна. Более того, в Канберре поняли, что жизненные интересы страны сосредоточены именно в этом районе земного шара. Новизна проблемы заключалась в том, что гигантский подъем национально-освободительной борьбы приводил к тому, что бесправные колониальные территории в том районе становились суверенными государствами.

«Если раньше мы жили в спокойном углу планеты, — сказал, выступая в парламенте в октябре 1954 г., Р. Кэзи, занимавший тогда пост министра иностранных дел Австралии, — то теперь мы находимся на краю самого беспокойного района в мире».

Новые условия диктовали новый подход к международным проблемам. «Нам необходимо понимать страны Южной и Юго-Восточной Азии и быть понятыми ими. Мы хотим помочь им всем, чем можем, — говорил в 1952 г. Р. Кэзи. — Огромные перемены, происшедшие на Востоке, изменили наши идеи безопасности, основывавшиеся на географической изоляции Австралии... Будущий мир пришел прямо к нашим берегам».

Австралия начала претендовать на особую роль в Азии. «Совершенно очевидно, что мы обладаем достоинствами, которые помогают нам служить более приемлемыми истолкователями европейских идей, чем сами европейцы, — заявил в 1960 г. министр иммиграции А. Доунер. — Между странами Азии и Австралией существует взаимный интерес, некоторые черты в соответствующих отраслях нашей экономики делают последние привлекательными для стран Азии. Все это может заставить Австралию стать мостом между Востоком и Западом... Это будет самым замечательным достижением на протяжении всей нашей истории». Подобные высказывания австралийских политических деятелей можно было бы продолжить.

Эта тенденция в австралийской внешней политике находила полное одобрение Соединенных Штатов Америки. Помощник государственного секретаря США Р. Хилсман, выступая в Австралийском институте политических наук в 1964 г., весьма пространно говорил о все увеличивающейся роли Австралии в мировых делах. «Вы поставили вопрос об австралийской стратегической позиции, — заявил он. — Ответ неумолим: сейчас и до скончания мира Австралия располагается в Азии... перед которой стоят большие и сложные проблемы... Именно здесь сосредоточены наиболее значительные интересы Австралии и всего свободного мира... Именно здесь Австралия должна играть ведущую стратегическую роль... Именно