Маньчжурия. Финал Второй мировой войны - Алексей Васильевич Шишов

Дорога поднимается все выше и выше. Проезжаем через погружженную во тьму деревню Циншилей. Возле одной из фанз стоит наш солдат с тремя конями.

– В чем дело, почему остановились?

– Да вот врач с медсестрой тут. Банда несколько семей вырезала. Действовали, сволочи, в красноармейской форме. Несколько человек поймали.

– Где они?

– Передали местным жителям. Говорят, судить их будут. Нескольких опознали. Оказалось, хунхузы и местные белоэмигранты.

Дорога все круче, труднее. Бурные потоки воды неистово мчатся вниз, стремясь сбросить всадников и машины в пропасть. Каждый шаг дается огромным напряжением воли. У села Даинцзы неожиданно натыкаемся на трупы вражеских солдат. Свет фанариков выхватывает из тьмы один, другой, третий… Их много, справа от дороги.

Здесь был кровопролитный бой. У поворота дороги на перевале – раненый маньчжур. Он только что выполз из укрытия. Искаженное болью и кровью лицо.

– Он уже не жилец, – взволнованно доложил мне капитан Семенидо. – Говорит, что этот бой самый справедливый в его жизни. Солдаты хотели арестовать японских инструкторов и сдаться в плен. Но те успели открыть огонь из пулеметов.

К дороге перенесли еще нескольких раненых.

– Направьте в село посыльного, пусть жители организуют перевозку раненых в здание монастыря и направьте туда нашего врача. А здесь оставьте кого-либо для оказания первой помощи, – приказал я и тут только увидел, что мое указание запоздало. Истекающих кровью солдат уже перевязывали…[9]

Из воспоминаний маршала артиллерии К.П. Казакова

…Наши войска овладели городом Муданьцзян – крупным военно-политическим и административным центром Маньчжурии, важным узлом обороны противника на этом направлении. Здесь располагались штабы 1-го японского фронта и 5-й японской армии.

Командующий этой армией, начальник ее штаба со всеми офицерами штаба сдались в плен.

5-я японская армия прекратила свое существование.

Бои за город Муданьцзян встают в памяти целым рядом ярких эпизодов. Вот некоторые из них.

Как известно, японская армия кроме обычных регулярных частей различных родов войск имела еще подразделения смертников. Основной задачей их было проникновение в расположение наших войск и уничтожение советских офицеров и генералов, организация диверсий. Из донесений и рассказов мы уже знали о нескольких случаях внезапного нападения из-за угла или ночью на наших офицеров. А однажды жертвой внезапного нападения чуть было не стал и я. Произошло это так.

Когда еще шли бои за город, я находился на наблюдательном пункте, располагавшемся на склоне небольшой сопки, поросшей густым кустарником. Вдруг совершенно неожиданно позади меня почти над самым ухом оглушительно прогремела короткая автоматная очередь. Оглянувшись, я увидел в 12–15 метрах распростертого на земле японца с зажатым в руке ножом. Это был один из смертников, который невесть как подобрался к пункту и уже готовился сделать последний прыжок, чтобы всадить нож мне в спину. Только бдительность, находчивость и мгновенная реакция разведчика рядового Катникова, который врвремя успел одной короткой очередью пристрелить негодяя, спасти мне жизнь.

Разве можно такое забыть?! И я всегда храню добрую память о моем спасителе – отважном разведчике Катникове.

Другой эпизод произошел несколько позднее. Когда город Муданьцзян был взят, туда прибыли командарм А.П. Белобородов, член Военного совета И.М. Смоликов, и еще несколько наших генералов и офицеров. Тут же оказался и командир 213-й армейской пушечной артиллерийской бригады полковник Р.А. Айрапетов. Его бригада после выполнения боевой задачи сосредоточилась в городе, недалеко от помещений штаба разбитой 5-й армии, и комбриг ждал новых распоряжений.

По приказанию генерала А.П. Белобородова пленных генералов и офицеров вывели на улицу. Вид у них был подавленный, куда только делась былая самурайская спесь! Они молча, с поникшими головами сложили свое оружие – генеральские сабли в блестящих ножнах. Когда командующий 5-й армией генерал-лейтенант Симидзу Норицуне заявил, что удар, нанесенный советскими войсками по его армии, был необычайной силы, а наступление таким стремительным, что невозможно было устоять, генерал А.П. Белобородов сказал:

«Вот наш командующий артиллерией генерал-лейтенант Казаков. Он еще не использовал всех орудий большой и особой мощности. А то бы тут еще не такое было».

Вдруг как бы в подтверждение слов командующего появились наши мощнейшие 280-мм мортиры – так называемые БР–5 – на гусеничном ходу. Они подтягивались к передовым частям на случай, если возникнет в них нужда. Японские генералы с нескрываемым испугом поглядывали на могучие орудия.

И тут, увидев командира армейской пушечной артиллерийской бригады и командира тяжелого танкового полка, генерал А.П. Белобородов, улыбаясь, приказал им провести свои части мимо командования теперь уже бывшей 5-й японской армии. «Пусть еще раз, да поближе, посмотрят нашу боевую технику, – сказал он, – в назидание потомству, чтобы неповадно было впредь встречаться с нею в бою».

Через несколько минут невдалеке послышался рокот десятков моторов танков и артиллерийских тягачей. От одних этих грозных звуков, видим, японцам стало не по себе, а нам эти звуки ласкали слух. Когда же рев моторов и лязг гусениц возвестили о приближении колонны наших частей, японские генералы и офицеры буквально оцепенели, а потом с большим удивлением и почтением наблюдали проходившую мимо них вереницу наших тяжелых танков, которых сменили длинноствольные 122-мм пушки и 152-мм гаубицы-пушки.

А с танков и артиллерийских тягачей в нашу сторону повернулись радостные лица советских солдат. На этих лицах усталости уже как не бывало, будто это и не они без сна и отдыха несколько дней подряд громили врага, ведя тяжелые бои.

Этот своеобразный парад нашей боевой техники был убедительнее всех ультиматумов. Тем более что японцы уже испытали на себе силу ее огня и удара…

И еще одно воспоминание оживает, как только заходит разговор о боях под Муданьцзяном. Связано оно с одним моментом допроса начальника оперативного отдела штаба 5-й японской армии. Ответ на вопрос, рассчитывал ли он на успех своих войск, был неожиданным и довольно примечательным. Допрашиваемый, как бы размышляя вслух, сказал так:

«В пехотных дивизиях нашей армии было по 24 тысячи человек. Если бы в каждой дивизии мы положили (он так и сказал: „положили“) даже 20 тысяч человек, то с оставшимися 4 тысячами мы все равно могли добиться успеха. Но мы не ожидали, что у русских такая могущественная и многочисленная боевая техника, что огневые удары будут так сокрушительны, а темп наступления столь высок».

Это показание еще раз свидетельствует о том, что японское командование буквально до последней минуты надеялось на успех, и лишь только сокрушительные удары наших пехотных, танковых, артиллерийских частей, быстрые темпы их продвижения развеяли