Ветер - Лариса Мельникова

– Я попробую связаться с Энер. Сами мы вряд ли найдём решение, – сказала Таира.

– Завтра мы должны ехать в санаторий, – секретаря уже замучили вопросами, куда я опять делся. Нам всем нужно успокоиться: если будем суетиться, толку не будет. «Волна» дежурит круглосуточно, если что-то произойдёт, мы узнаем об этом сразу. А сами тем временем обдумаем план. Таира попробует связаться с Энер. Собираемся в санатории через два дня – мы с Эйр, Таира и Алекс. Если понадобится раньше, значит – раньше. Телефоны есть, созвонимся.

На следующий день вся семья отправилась в приморский санаторий. После покушения всем нужно было прийти в себя, в том числе и детям. Решили провести там две недели, как минимум, а школьную программу потом догнать. Семейство поселилось в отдельном доме под усиленной охраной. Сезон уже закончился, они купались в тёплом бассейне во дворе дома.

Несмотря на принятые меры безопасности, все старались держаться вместе. Холодный колючий страх никуда не исчез, а наоборот – как будто усилился. Возможно, в том числе из-за того, что они оказались в замкнутом пространстве под серьёзной охраной. Встреча с Таирой и Алексом, которую планировали провести через два дня, не состоялась, – Алекс уехал в срочную командировку, а когда вернулся, Таира сильно заболела, и её забрали в больницу. Эйр туда позвонила, хотела к ней поехать, но врачи не разрешили.

Через неделю Раван не выдержал и начал рабочую деятельность. В комнату, которая стала его кабинетом, постоянно кто-то приезжал, включая военных, что тоже не добавляло спокойствия. Эйр всё время проводила с мальчиками и уходила в свою спальню, только когда они засыпали.

– Будем ли мы жить как прежде? – спросила она Равана перед сном.

– Конечно.

– Боюсь, у меня не получится. Я всё время напряжена: в каждом охраннике, работнике санатория, в твоих посетителях я вижу угрозу. Мне кажется, они наблюдают за нами, чтобы потом передать эту информацию, как твой шофёр.

– Да, у меня то же самое.

– Папа проводил исследование на эту тему. Анализировал биографии самых жестоких правителей в истории разных стран в разные периоды. Там наблюдалась интересная тенденция: в самом начале своего правления они были довольно успешными и прогрессивными, имели народную поддержку. А потом происходило покушение, и дальше всё шло по одному сценарию: сначала уничтожались те, кто к нему причастен. Потом – те, кто с ними так или иначе связан. Потом – близкие друзья и даже родные. А дальше уже все подряд, кто попадал под подозрение. У правителя появлялся какой-нибудь специальный отряд головорезов, которые искали возможных заговорщиков и расправлялись с ними.

– У нас есть преимущество перед этими правителями. Даже два: во-первых, я умею стрелять молниями. Это серьёзное оружие, о котором никто не знает. Во-вторых, я точно знаю год, в котором буду ещё жив: в параллельном пространстве я времени зря не терял. Подробности, сама понимаешь, рассказать не могу. Только вот всё, что произойдёт до момента, который я видел, мне неведомо. Кто знает, может, нам придётся временно спрятаться? Поэтому на всякий случай нам всем сделают другие документы. В случае опасности мы ими воспользуемся и исчезнем.

– Вы-то, может, и исчезнете, а я? Моя аталская внешность меня сразу выдаст.

– Будешь жить в волчьем облике, это не запрещено. Многие так делают по разным соображениям. В могарских паспортах, как ты знаешь, две фотографии: одна – человека, другая – волка. Я нашёл место, где мы сможем жить, пока опасность не минует. Добраться туда сложно, никто не будет нас там искать. Но есть и другой сценарий, он, кстати, более вероятный: что-то случится с нами одновременно, и мы не успеем принять меры. Тогда дети под другими документами окажутся в других семьях. В разных семьях. Я куплю им дома в других городах, эти семьи туда сразу переедут, никто не будет знать, что этих детей у них не было. По документам они будут. Там дети будут в безопасности, пока мы не сможем их забрать. Я всё тебе расскажу подробнее, когда будет точная информация. Мы сейчас продумываем, как это осуществить при разных условиях.

– Мы – это кто?

– Военные, не буду называть имён. Не нужно никому об этом знать. У них будет инструкция, что делать без наших указаний. Кодовая фраза: «С белой собакой всё хорошо».

– Что?

– Запомни её. И детям скажем: если кто-то произнесёт эти слова, значит, он знает о плане, и ему можно доверять.

– Ааа... Как всё сложно!

– Жаль, мы везде брали детей с собой, все их знают. Это проблема. Не следовало этого делать. Больше не будем их брать ни на какие мероприятия.

– Ты знаешь всё, что произойдёт в будущем?

– Я всего лишь знаю год, когда буду ещё жив. И всё. Идея с документами – попытка застраховаться от того, что, может, и не произойдёт никогда.

Связаны одной нитью… Получается, в это время Эйр тоже будет жива, раз он так спокоен. Всё равно Раван не скажет, расспрашивать бесполезно, – он обещал волчице не рассказывать о будущем. На его месте Эйр тоже бы молчала.

– Раван? – спросила Эйр и задумалась: она не знала, как задать вопрос, который не выходил у неё из головы.

– Думаешь, сдвинутое пространство – моя фантазия?

– Да.

– А разве это важно? У нас есть два варианта: жить спокойно или жить, вздрагивая от каждого звука. Мне больше нравится первый вариант. Давай просто поверим, что это не фантазия. Но примем разумные меры безопасности.

Посоветовавшись с охраной, решили немного ослабить ограничения и иногда посещать общий пляж санатория. Это простое решение оказалось спасением: страхи стали постепенно уходить, появилось чувство, что всё снова так, как раньше. Отдыхающих на пляже было мало, зато нашлась семья с детьми – ровесниками Макса. Мальчики быстро подружились и теперь постоянно уговаривали родителей вместе ходить на общий пляж.

Стоял последний тёплый денёк, Раван с Марком решили искупаться, несмотря на довольно холодную воду. Эйр читала, лёжа на шезлонге, одним глазком иногда поглядывая на Макса, играющего с ребятами на песке. Она не прислушивалась к их разговору, но вдруг отчётливо услышала, как один из мальчиков сказал:

– А твои мама и папа – не настоящие!

Что?! Эйр уставилась на детей, размышляя, не послышалось ли ей.

– Ну и что