Хроника - Салимбене де Адам

предложение прибыть к нам для заключения мира; и в этом случае мы будем знать, что вы хотите мира с нами. Если же вы не поверите Богу и посланию нашему и не послушаете нашего совета прибыть к нам, тогда мы будем знать наверное, что вы желаете воевать с нами. Мы не ведаем, что будет после этого, об этом знает лишь один Бог.

Чингисхан, первый правитель. Оходай-хан, второй правитель. Куюх-хан, третий правитель»[1069].

Более ничего не содержалось в послании повелителя татар, отправленном папе.

О том, кто в разные времена опустошал Италию

И заметь, что в эту несчастную Италию первыми вторглись вандалы[1070], пришедшие из Африки, и увели с собой в плен Павлина, епископа Нолы[1071]; о нем подробно рассказывает блаженный Григорий в начале третьей книги «Диалогов».

Вторыми были гунны[1072], коих король Аттила, бич Божий, пришел на одиннадцатом году понтификата папы Льва I[1073] и разрушил Аквилею, первый город, оказавшийся на его пути в Италии. И он разрушил бы всю Италию, если бы к нему не явился папа Лев. И с помощью Божией он добился всего, чего хотел. И таким образом Аттила, обузданный в своей ярости, покинув Италию, возвратился в Паннонию.

О том, что папа Лев согласовывался с Иосафатом, царем Иудейским

Сей Лев I, по аббату Иоахиму, согласуется с Иосафатом, царем Иудейским. Смотри в книге «Прообразы» и в книге «Согласование»[1074], как они соответствуют друг другу. О Льве здесь уже сказано. Об Иосафате же рассказывается во 2 Пар. 20, 3, где говорится, что «убоялся Иосафат, и обратил лице свое взыскать Господа, и объявил пост по всей Иудее», и обратил в бегство все множество сынов Моавитских и Аммонитских и обитателей горы Сеира; посему ниже (22) сказано: «И в то время, как они стали восклицать и славословить, Господь возбудил несогласие между /f. 297a/ Аммонитянами, Моавитянами и обитателями горы Сеира, пришедшими на Иудею, и были они поражены».

О деяниях короля готов Теодориха и о том, что он по четырем причинам заслужил, чтобы прах его был извлечен из могилы

В-третьих, в Италию вторглись готы[1075] и разорили ее. О них рассказывает блаженный Григорий в «Диалогах»; у готов было много королей в Италии, величайшим из которых был Теодорих[1076] в Равенне, так что к нему туда приходили даже из Рима за советом и помощью, когда при выборе римского понтифика возникали разногласия. Сей Теодорих повелел построить в Равенне церковь для готов, а башня его дворца стоит там и поныне. Он же повелел построить церковь Сан-Мартино-ин-Чьело-д’Оро, которая теперь называется Сант Апполинаре Нуово, потому что мощи святого были перенесены из города Классе в эту церковь, и полагают, что они и поныне там пребывают. Он же повелел построить за пределами Равенны церковь Санта-Мария-Ротонда, которая была облицована мрамором; там его и погребли в саркофаге из пурпурного мрамора, который ныне пустует, потому что когда папа блаженный Григорий прибыл в Равенну, он повелел извлечь оттуда прах Теодориха[1077] и выбросить его в яму с нечистотами. И повелел он это сделать по четырем причинам. Во-первых, хотя Теодорих и был христианином, но арианского толка[1078]. Во-вторых, потому что он причинил много зла католикам. В-третьих, потому что он погубил трех великих мужей: Боэция[1079], Симмаха[1080] и папу Иоанна[1081]. В-четвертых, потому что демоны похоронили Теодориха в жерле вулкана[1082], как сказано в четвертой книге «Диалогов» блаженного Григория.

Четвертым народом, который занял и опустошил Италию, были лангобарды[1083]. Их историограф Павел[1084] в первой книге «Истории лангобардов» рассказывает так:

«Бесчисленные толпы пленных, уведенных из Германии /f. 297b/, часто распродавались южным народам. Часто также из ее пределов уходили многочисленные племена, потому что рождалось такое количество людей, какое эта земля с трудом могла прокормить. Эти племена разоряли и азиатские страны, но более всего – сопредельную с ними Европу. Свидетельством этому являются разрушенные повсюду города в Иллирии и Галлии, но главным образом в несчастной Италии, которая испытала на себе свирепость почти всех этих народов. Ведь из Германии вышли готы и вандалы, руги и герулы, а также турцилинги[1085] и другие дикие и варварские племена. Равным образом германского происхождения также и племя виннилов, то есть лангобардов, которые потом благополучно правили в Италии, хотя приводятся и другие причины их исхода, и это племя пришло с острова, который называется Скандинавией. Упоминание об этом острове встречается уже у Плиния Секунда[1086] в сочиненной им книге о природе вещей».

Здесь кончается рассказ Павла.

Пятым и последним народом (и если бы последним!), намеревающимся прийти и захватить Италию, являются татары, как об этом рассказал брат Иоанн да Плано Карпини, который дружески беседовал с великим повелителем татар. А Плано Карпини находится в Перуджийском округе.

О том, что слухи о татарах впервые появились во времена папы Григория IX и что многие римские понтифики отправляли к ним своих послов

И заметь, что впервые слухи о татарах появились во времена папы Григория IX. Затем папа Иннокентий IV послал к ним брата Иоанна да Плано Карпини. Потом папа Иоанн XXI[1087] вновь отправил к ним шесть братьев-миноритов: двух из Болонской провинции (один из них, брат Антоний из Пармы, был лектором, вторым был почтенный брат Иоанн из Сант-Агаты), столько же – из Анконской марки и столько же – из Тосканы, трех лекторов и трех почтенных старцев /f. 297c/. Лектором из Тосканы, из числа отправившихся к татарам, был брат Герард из Прато, с которым я жил в пизанском монастыре[1088] в дни нашей молодости. Он был родным братом брата Арлотта[1089], жившего в монастыре в Париже и ставшего магистром кафедры. Так вот, эти братья-минориты возвратились от татар вполне благополучно и многое о них порассказали, как я слышал своими ушами.

О том, что папа Иннокентий IV удостоил почестей брата Иоанна да Плано Карпини по его возвращении от татар

Далее, когда брат Иоанн да Плано Карпини возвратился от татар и прибыл в Лион к папе Иннокентию IV, и рассказал о татарах, и передал послание, и вручил дары, господин наш папа удостоил его пяти почестей. Во-первых, папа принял его любезно и обошелся с ним и доброжелательно, и дружески. Во-вторых, он