Mass Effect: Аид - Найденов

понятная реакция на потрясение. Бои и дальнейшая суета погрузили твой мозг в состояние боевой готовности, отрезав воспоминания, дабы они не мешали твоему организму выжить. Но сейчас, когда ты в покое, мозг постепенно разблокирует воспоминания. Сочувствую, но дальше будет только хуже.

Очир медленно кивнул. Он никогда не погружался в психологию, и даже несмотря на опыт войны, почти не изменился после Шанси. Его психика всегда была крепкой, и ощущать себя в таком состоянии было неприятно. А еще подспудная тоска сжигала его изнутри. Создавалось ощущение, что он не на своем месте, что делает что-то не то. Но что ему было делать?

- А что случилось с твоей семьей? – Очир не знал, зачем задал этот вопрос, но наткнувшись на равнодушный взгляд Расиста, понял, что тому все равно.

- Нападение пиратов. Я решил спасти сначала детей, но мою жену похитили. – Выдохнул дым японец прямо ему в лицо. – Я отправил детей на родину в Японию, пообещав вернуть сыну и дочке их мать, а сам отправился искать. Продал все имущество, использовал все накопления, влез в долги.

- И не нашел?

- Почемуже… - Взгляд Расиста стал тусклым, без капли жизни. - …нашел. Выкупил на одном из аукционов Терминуса.

- Ты сказал, что потерял семью? – Не понял Гора.

- Потерял. – Так же равнодушно кивнул Расист. – Моей жены больше не было. Она превратилась в обезумевший овощ и убила себя при первой же возможности.

За столом воцарилось молчание.

- А дети?

- С моими долгами я не мог вернуться на Землю. – Впервые в глазах Синдзи появились эмоции. – Сейчас они у родителей жены, растут, считая, что я погиб. Перед отправкой за женой я изменил им фамилии, чтобы никто из кредиторов не смог понять, кем они мне приходятся.

- И почему ты не вернешься к ним? – Не понял Гора.

- Я не выполнил обещания. – Усмехнулся Синдзи. – А еще на мне висят огромные долги, от которых моим детям будет не очень хорошо. Все считают меня мертвым, пускай так и остается.

Гора осмысливал произошедшее, и точно не хотел бы оказаться на месте японца. Он потянулся к пачке сигарет и, прикурив ее, выпустил струю дыма. От противного ощущения он сморщился. Никогда не любил курить, а потому, быстро затушив сигарету, откинулся в кресле.

Так они и молчали.

Глава 20

- Хочешь сказать, что нашел покупателя на ебанную коллекцию карточек? За половину лимона? – Сонно спросил Морган, почесывая голову, на которой умостился колпак от пижамы.

О какой коллекции карточек идет речь, он понял с запозданием. Та самая фигня, которую они нашли в каюте четырехглазого капитана Бегуна. Что-то там связанное с лимитированным изданием про похождения спектра-ханара. Абсолютная шляпа, если подумать.

- Ты глухой или тупой? – Проворчал Боб, лицо которого значительно уменьшилось за последние недели. – Какой-то мужик готов заплатить за эту хуету целую прорву денег!

Настроения думать не было, и озвученная сумма почему-то не возбуждала чувства. Даже оскорбления мудака Боба никак не отзывались в его чувствительной душе.

Рыжий толстяк разбудил его ни свет ни заря, отчего думалось здоровяку чрезвычайно плохо. Лечение от многочисленных заболеваний сказывалось на самочувствии, ибо ему прописали целую кучу антибиотиков, от которых хотелось блевать, срать и ссать одновременно. А еще спать. Много и часто. Чертовы лекарства уже две недели не давали ему прийти в себя.

Ох, как же он сожалел, что переспал с бывшей Игниса, чтоб протухла ее дырка.

- А ты уверен, что это не наебка? – Выдохнул Морган, почесав грудь под пижамой со звездочками.

- Конечно нет! – Зарычал Боб. – Поэтому я тебя и разбудил, долбоебище в уродской пижаме!

- Не смей оскорблять мою пижаму! – Проворчал все еще вялый Морган.

- А как не оскорблять эту ебанину, в которую одевают маленьких детей, чтобы монстры не утащили их под кровать? – Боб со сложными чувствами показал на всего Моргана, одетого в синюю со звездочками пижаму и колпак.

- Так хуле ты от меня хочешь? – Зевнул Гроб, с вожделением смотря на кровать. – Продавай. Как там обычно происходит? Почтовый дрон, оплата при получении, вся хуйня…

- Не вся хуйня, ленивый ты урод. – Рявкнул в потолок Боб, отчего часть ребят тревожно заворочалась в постелях. – Такие сделки так не проводятся! Надо лететь на встречу и базарить на месте.

- Заткнись, стриптизерша… - Проворчал ворочающийся Досик. – Спать мешаешь, еблан ебучий.

На слова казаха Боб и правда снизил тон, с тревогой оглядев остальных бойцов. Морган слабо улыбнулся от мысли, что если тот продолжит ругаться, то ребята начистят рыжему морду. Может и вправду продолжить спать? Пускай Боб сам разбирается…

- Аид сказал сидеть на жопе ровно. – Протянул Гроб.

- И проебать такую сделку? – Тихо задохнулся в возмущении бывший торговец. – Ты совсем ебанулся?

- Да блять… - Поняв, что так просто он от придурка не отобьется, Морган вяло пошагал из каюты в сторону камбуза.

На кухне как обычно сидели Синдзи и Очир, который в последнее время стал совсем дурной. Постоянно рычал, мало спал и готов был втащить каждому, кто попытается с ним заговорить. Лишь долбанутый взрывник Досик да Синдзи могли с ним говорить с относительной уверенностью в безопасности. Остальные, даже Игнис, старались с ним не связываться. И куда пропал тот молчаливый бугай? Гроб совершенно не узнавал монгола.

Морган бы давно пристрелил этого придурка, если бы не Аид, который заранее уведомил Моргана и Дока о нестабильном состоянии узкоглазого верзилы. Но слушаться Моргана упрямый дурак никак не хотел, а попытки вколоть ему снотворное и начать курс успокоительного пресекал, из-за чего Морган и Док однажды едва не потеряли свои лица от пудовых кулаков.

Встретившись с темными глазами Очира, Морган ухмыльнулся. У того под глазами залегли огромные синяки, а кожа побледнела. Выглядел он сейчас примерно как Морган, только ускоглазый и вредный.

- Выглядишь, как говно. – Хмыкнул Морган, проходя мимо здоровяка и наливая себе кофе.

- Взаимно. – Раздраженно ответил Очир, убираясь прочь из камбуза, попутно толкнув его плечом.

Настроения отвечать не было, да и потасовку двоих полуобморочных дебилов-здоровяков их уютная кухня могла не пережить. Да и Аид потом вставит им по самое не балуйся. Виктор теперь в целом трепетно относился к финансам.

- Слышь, Синдзи, хоть ты