Тайны национальной политики ЦК РКП.Стенографический отчет секретного совещания ЦК РКП, 1923 г. - Булат Файзрахманович Султанбеков

нужно было выявить по меньшей мере три года тому назад. Мы совершенно не гонимся за портфелями (вопреки заявлению тов. Рыскулова), а стремимся к тому, чтобы работа среди рабочих была действительно проведена по линии коммунистической партии, а не по линии связи с эмигрантщиной.

Конкретно мое предложение следующее: то место в резолюции, где говорится о реакции, как ответе на великорусский шовинизм, если его неудобно выбросить, то во всяком случае здесь, на совещании, необходимо подчеркнуть, что это не реакция, а результат природного национализма, который без всякого великодержавного шовинизма был бы всегда таким же национализмом, ибо пантюркистское движение, которое хочет создать тюркскую федерацию — это движение есть, его отрицать нельзя, оно связывается с панисламизмом, с бывшими кадетами и прочими, создается конгломерат в виде нашей эмигрантщины, начиная от лже-социалистов, кончая Марковым 2-м. Подобная картина наблюдается и тут. Задача партии положить предел этим явлениям самым решительным образом.

Ибрагимов. — Тов. Саид-Галиев здесь уже довольно широко осветил вопрос о татработниках, — я хочу его немножко дополнить. Дело в следующем: движение, вылившееся в ту форму, о которой говорил здесь тов. Куйбышев, выявлялось более или менее исторически. Если посмотреть на те движения, которые существовали среди народов Востока до революции, то мы ярким образом увидим ясно различаемые панисламистское и пантюркистское движения, после 1905 года только зародыши националистического движения и в 1905 году небольшую прослойку революционного движения. Более того: если посмотрим на постановку народного образования среди восточных народностей, то увидим, что учебные заведения возглавляли эти течения. Так, оренбургская школа возглавляла пантюркистское движение, уфимская — панисламистское. Таким образом вы видите, что даже образование преследовало определенные течения, которые в корне неприемлемы для Советской власти и о которых, кажется, Султан-Галиев отзывается с большой похвалой и обвиняет коммунистическую партию в том, что мы боролись с этим панисламистским и пантюркистским движением.

Т.т., эти движения существовали в то время, как в рядах коммунистической партии после февральского переворота и в начале Октябрьской революции не было коммунистов из восточных народов, за исключением т.т. из Азербайджана (Баку), где были рабочие-коммунисты, которые работали еще в подпольное время, а также грузин и армян. Но среди других народностей — башкир, татар, киргизов — мы коммунистов могли бы пересчитать по пальцам. И вот после Октябрьского переворота сторонники этих движений вошли и в нашу партию. Я помню первый съезд коммунистов народов Востока в 1919 году в Москве (ГОЛОС: это был второй съезд) где я, явившись в первый раз в среду коммунистов из народов Востока, встретил Султан-Галиева. Что он тогда говорил? Султан-Галиев тогда, в 1919 году, выставлял определенную программу организации восточной коммунистической партии, — это т.т. Шамигулов и Саид-Галиев подтвердят. Почему он тогла предлагал организацию восточной коммунистической партии с особой программой и т. д.? Потому, что он и тогда не доверял Российской компартии, не доверяя тому, что она сможет довести так наз. бывшие угнетенные национальности до того положения, при котором они смогли бы раскрепоститься. Это недоверие было еще в 1919 году. Когда сегодня тов. Куйбышев докладывает о том, что Султан-Галиев ведет контрреволюционную, антикоммунистическую политику, этому удивляться нечего. Саид-Галиев немного прав, когда он говорит, что есть прирожденные националисты. Возьмем Султан-Галиева. До революции он — сотрудник бакинской контрреволюционной, монархистского типа, газеты «Каспий». В 1917-м году он вступает в партию, и что он делает, начиная с 17-го года? Вы думаете, он проводит политику классовой дифференциации нацменьшинств? Ничего подобного не было. Вы мне ни одной статьи Султан-Галиева не покажете (а он писал много), где бы он ясно и определенно написал, что необходимо постепенно ввести классовое расслоение среди трудящегося населения на окраинах. Этого ярким образом Султан-Галиев не высказывал. Более того — не так давно, когда в 1922 году возник вопрос, что среди татар (я беру татар, потому что он и наиболее культурны и в экономическом отношении более обеспечены) необходимо повести классовое расслоение и осуждение привлечения в партию мелкобуржуазного элемента, Султан-Галиев встал на дыбы и категорическим образом протестовал против этого пункта резолюции, предложенной мною. Почему? Потому, что он до последней капли проникся мелкобуржуазной психологией. Эту мелкобуржуазную психологию он внес в нашу партийную среду, он противился классовому расслоению. Это вина Султан-Галиева. И мы долгое время не могли среди татар, где имеется до 100 тысяч рабочих, которые в экономическом отношении более или менее обеспечены, которые общаются с русским населением, — мы не могли проводить этого классового расслоения. Тов. Рыскулов сегодня говорил: вы — левые коммунисты. Я не говорю того, что сказал выше, о Туркестане, я не говорю, что в Туркестане можно поставить ставку на рабочих. Тоже самое можно сказать и о Киргизии, — там нет пролетариата, там нужно дифференцировать деревню. Об этом нужно поставить вопрос. Но об этом стали говорить только на XII партийном съезде, а до этого молчали.

Тов. Рыскулов говорит о левых коммунистах, которые убежали к басмачам. Я, тов. Рыскулов назову вам правых коммунистов, которые тоже проворовались. Возьмите целый ряд лиц, возьмите Наркомюста Туркестана Ибрагимова, — эти лица были исключены из партии, и они были правыми коммунистами. О чем идет речь? Речь идет о том, что угнетенные национальности до революции не имели возможности примкнуть к социалистическому движению. Среди угнетенных национальностей до революции были движения антикоммунистические, панисламистское, пантюркистское, и маленькая прослойка националистов и социалистов. Среди этих народностей нужно теперь повести работу. Как вы ее поведете? Неужели поведете, ставя ставку на кулака, на мелкую буржуазию? Этого вы не сделаете. Вопрос идет о том, чтобы поставить ставку на бедноту и через нее строить Советскую власть на окраинах. При чем тут левизна? Вы называете мое заявление левым, но об этом же говорят постановления партийного съезда. Если мы и теперь будем стоять на старой точке зрения, что у нас бедноты нет, как Султан-Галиев говорил, что у нас все одинаковы, что у нас рабочих нет, что мы должны будем блокироваться со всей мелкой буржуазией. Вот тот лозунг, о котором говорил Султан-Галиев. Мы этого блока признать не можем. Нужно согласиться в одном, — и тов. Рыскулов тоже согласится, — если среди татар нужно проводить такую политику, о которой я говорил, то среди мелких национальностей Туркестана эту политику проводить нельзя. Это о чем говорит? Что угнетенные восточные народы, отсталые в культурном и экономическом отношениях, отличаются друг от друга, поэтому среди них необходимо вести различную политику, — среди башкир одна, среди туркестанцев другая и т. д.

И когда здесь ставится вопрос