ДНЕВНИК ЖЕНЫ МОБИЛИЗОВАННОГО. Право на счастье в любые времена - Оксана Берлова

А на противоположную. На медосмотр.

Никаких списков не было.

От собственного бессилия я испытывала жуткую злость буквально на всё. На этот день, на это место, на этих специалистов, на эту дверь, на ширму медика, на Лёшину работу и коллег, на мужа и саму себя. В груди словно вспыхнуло пламя – боли, обиды, отчаяния и разочарования. Мне вновь стало нечем дышать. В глазах потускнело. Я смутно помню, как судорожно пыталась то ли позвонить, то ли написать коллегам по работе, которые были со мной на связи по этому долбаному списку. Помню, что ничего внятного я не услышала. Может, конечно, я не в состоянии была воспринимать информацию, а может, её и правда внятной не было. Никому не хочется признавать своё бессилие, проще пытаться найти в ком-то причину.

Я стояла растерянная возле входной двери с ощущением какого-то белого шума в ушах: как будто все разговоры и другие звуки смешались в единую сплошную субстанцию. Глаза перестали чётко видеть происходящее, все картинки размылись, словно я поплыла во времени и заступила в этой суете за грань реальности. Сейчас я головой я понимаю, что в этом состоянии я пробыла несколько минут, но тогда было ощущение, что я провалилась в него на час.

Чтобы прийти в себя, я стала глубже дышать, медленнее и глубже, и в этот момент увидела, как Лёша жестами подзывает меня к себе. Его взгляд, мимика, движения рук и всего тела вызывали ощущение абсолютной уверенности и спокойствия. Я уже не задавалась вопросом, можно мне входить или нет, я видела только глаза мужа и стремительно двигалась в его объятия. Прижалась к нему, отложила гнев на потом, взяла себя в руки и успокоилась.

Народу в актовом зале становилось всё больше. Последовала перекличка, на которой, назвав фамилию моего мужа, посмотрев все данные, род войск и звание, Лёшу сразу отметили, сказав, что такие им очень нужны. Почему-то промелькнула мысль, что теперь его точно не отпустят, слишком уж хорошо он в своё время в армии отслужил.

– Не мог похуже? – обиженно улыбаясь, ткнула я его локтем в ребро.

Больше в этом зале нам не сообщили никакой информации, кроме сроков, которые звучали так: «До победного!»

Через несколько минут мы уже стояли на улице возле зелёных автобусов.

Ещё через несколько минут автобус с самым дорогим человеком с каждой секундой отдалялся от меня.

ГЛАВА 4. Я осталась одна с двумя детьми. Бессилие. Одиночество. Слёзы. Депрессия

В такие мгновения вы чувствуете себя совершенно растерянными, словно маленький ребёнок, который остался на улице совсем один, без взрослых. Хочется плакать и орать от боли одновременно. Хочется рухнуть на асфальт и кричать:

– Помогите, пожалуйста! Кто-нибудь, помогите!

Вам хочется прыгнуть в машину и догнать этот автобус, чтобы просто увидеть родные глаза ещё хотя бы раз до того, как их увезут в неизвестном направлении. И вы едете, не понимая куда и зачем. Руки трясутся, губы дрожат, а из глаз ручьём текут слёзы. Это жизнь, просто жизнь – живого, чувствующего человека.

И здесь, на этом этапе, совершенно неважно, сколько у вас часов личной терапии с психологом. Даже если вы сами психолог. Это неважно.

Ошибка думать, что психологи – какие-то железные, чёрствые люди, которые должны по-другому, по-особенному, сверхстойко справляться с любыми ситуациями. Это ярлык, стереотип, завышенное ожидание на тему «должен». Мы все в первую очередь люди, обычные живые люди. Эксперты и профессионалы на рабочем месте, в рабочее время, мы за пределами профессии просто живём свою жизнь.

В психологии нет задачи избавиться от эмоций и ничего не чувствовать. Скорее, наоборот, мы учимся чувствовать даже больше, чем обычно, и можем справляться со своими эмоциями, не избегая их, а проживая. Потому что так можно и это нормально. Ведь основная задача именно прожить свои чувства и эмоции. Не избежать их, не спрятать где-то глубоко в себе, чтобы они застряли в теле, а потом аукнулись более тяжёлыми последствиями. Задача как раз освободить эмоции. И освободить своё тело от них через проживание сильных чувств. И если не разрешать себе чувствовать и проживать, например, печаль, то, скорее всего, и радоваться на максималках не получится.

Мне в этом отлично помогает автомобиль, я использую его как инструмент проживания любых эмоций. Могу включить громкую музыку и как следует поорать и пореветь, если испытываю грусть или гнев; могу громко петь песни, хлопать в ладоши, танцевать и смеяться, когда мне особенно радостно.

За время движения автобуса информация о пункте назначения менялась несколько раз, но всё-таки мобилизованные наконец прибыли на место сбора в учебную часть – недалеко от города, как раз на противоположном берегу озера, где мы провели всё наше лето. Мы не знали даже, будет ли потом какая-то связь. Успокаивало то, что сейчас она есть, и то, что мой муж твёрдо сказал, что найдёт возможность сообщить мне о себе, ведь ему важно моё спокойствие. (Забегая вперёд, скажу, что слово он держит по сей день.) Лёша сообщил, что они расположились, осваиваются и что ему сразу предложили звание, но пока он отказался.

Я испытала дежавю.

Тогда я стала анализировать происходящее, вспоминая, что нечто подобное мы уже проходили двенадцать лет назад, когда он был в армии. Поясню, что я имею в виду.

В далёком 2010 году, когда перед Лёшей остро стоял вопрос: идти в армию или поступать куда-то, – складывалось ощущение, что вселенная против его поступления в нужный вуз. Не получалось буквально ничего: любые шаги к поступлению заканчивались провалом, не помогали ни активные действия, ни знакомства и связи родителей – ничего. Всё было безуспешно. А вот в армию, в элитные войска, Лёша ушёл легко, одним днём. Просто отвозил какую-то справку и не вернулся. В тот же день и проводили.

Я тогда очень боялась и переживала, а он спокойно и уверенно прошёл все этапы службы, потрясающе справился со всеми задачами, прокачал свои коммуникативные и стратегические навыки: прыгал с парашютом, стрелял из гаубицы, стал командиром боевого орудия – и красивым, возмужавшим сержантом вернулся домой. Я ещё тогда заметила, что жизнь военная перед ним буквально расстилает красную ковровую дорожку, а он в ней чувствует себя, как рыба в воде. Вот так просто, легко и с кучей пользы пройти армию дано не каждому. После