ДНЕВНИК ЖЕНЫ МОБИЛИЗОВАННОГО. Право на счастье в любые времена - Оксана Берлова

Все мы разные, абсолютно разные. Поэтому каждый психотип выдает свою природную реакцию на стресс, и это изменить невозможно. Можно как-то регулировать силу реакции, но саму реакцию совсем исключить нельзя, особенно в момент сильного настоящего стресса. Ваша реакция может отличаться от реакций других людей, но от вашей собственной реакции на стресс она на вряд ли будет отличаться. Реакция на стресс отдельного человека всегда одна, и лучше о ней знать самому и дать знать партнёру – тогда у вас не будет соблазна постараться её изменить, избежать или, чего хуже, запретить.

Мне достаточно было несколько минут постоять и поплакать, уткнувшись в любимого человека, который не раздражается и не говорит: «Не реви!», – а принимает, понимает и разделяет мои чувства. И вот я уже могу думать, генерировать и анализировать.

Я стала выдвигать идеи и планировать шаги, придумывать, что можно и, как мне тогда казалось, нужно сделать. В тоже время понимала, что за одно короткое утро это практически нереально. Точного времени отправления нет, то есть я рискую не обнять мужа перед поездом, пока буду разъезжать по городу, пытаясь что-либо решить. Муж принес мне свой новенький бушлат, укутал и сказал:

– Солнце, расслабься, просто побудь со мной здесь и сейчас мыслями, прими уже эту ситуацию. Уже никто никого не отпустит. Нам всем выдали форму. Это армия, здесь каждый на счету, и что-то менять уже поздно. Значит, так и должно быть. Всё будет хорошо. Верь мне!

И я выбрала просто побыть с ним, понимая, что мне нужно как-то тоже начать принимать ситуацию. Хоть получалось у меня хреново. Мне казалось, что было жутко холодно. Я не понимала, то ли меня трясёт от того, что я так замёрзла, то ли это был внутренний мандраж от происходящего.

Информация о том, что ребята завтра уезжают, быстро разлетелась по городу, и на полигон стало прибывать всё больше и больше людей. Были ребята, к кому приезжало много народу, были и те, к кому никто не приехал, потому что они не местные. Я успела попереживать за всех. Лёша, ухмыляясь, говорил, что всё хорошо, обстановка у них нормальная и никто не останется без угощений. Чуть позже стало понятно, что с угощениями даже перебор. Родственники и друзья мобилизованных несли мешками еду и не только еду. От этого «не только» некоторых уносили под белы рученьки в казарму, потому что сами они идти уже не могли.

Пишу я это не для осуждения, а для того, чтобы описать атмосферу на полигоне и то, что люди справляются со стрессом и страхами так, как умеют, как могут. Кто-то заедает, кто-то запивает, кто-то закуривает, кто-то грызет ногти, кто-то теребит волосы. Большинство даже не задумываются об этом, это происходит на автомате, у них контекст жизни такой, и всё в этом контексте кажется абсолютной нормой. Можно ли справляться по-другому? Да, можно. Что для этого нужно? Для начала заметить, что что-то не так, что что-то уже не подходит тебе. Потому что нет смысла менять одно на другое, если всё абсолютно устраивает и всё нравится. Осознать, что тебя что-то не устраивает, – это пятьдесят процентов успеха на пути к изменению.

В тот вечер каждый справлялся, как мог. Кому-то было проще напиться и забыться, кому-то пореветь, кому-то уйти в защиту в виде шуток и смеха, кому-то – в ступор и молчание. Мне же хотелось сегодня оставаться в здравом уме и твёрдой памяти, находиться как можно ближе к мужу, обнимать его крепко-крепко, наблюдать за всем происходящим со стороны и за собой изнутри.

Время встречи подходило к завершению. Но уходить никому не хотелось, да и не моглось. Я до сих пор помню тогдашние ощущения и слышу шум, галдёж и крики поддержки от провожающих в сторону ребят, которые каким-то образом оказались среди этих трёх сотен тысяч мобилизованных спартанцев. Сквозь свои слёзы помню только Лёшины глаза и его тихое, такое спокойное: «Всё будет хорошо».

Моё обмороженное во всех смыслах состояние не позволило мне забрать детей, и они остались с ночёвкой в гостях. Как дожила до утра – не помню, спала или нет – тоже не помню. Встала очень рано и пошла на кухню приготовить домашней еды мужу в дорогу. Информации о том, где и когда отправление, у меня тоже не было. Я даже не знала, увижу я его ещё раз до отправки или уже нет. У Лёши, естественно, с утра тоже начались кипиш и сборы, но по возможности он скидывал то, что узнавал.

В это время делались ещё какие-то попытки по изменению нашей ситуации (со списком через работу мужа). Мне как супруге пока предложили поехать в наше отделение Общероссийского народного фронта, что я и сделала. Примчалась к самому открытию, девчата, видимо, даже чаю не успели выпить. Сонные, они попытались разобраться в нашем положении, но сказали, что это не к ним, а в более высокопоставленные ведомства. Я вдруг поняла: учитывая все обстоятельства, могла не то, чтобы улучшить ситуацию, а ещё и навредить мужу, а этого я точно не хотела. Потому без его ведома я не решилась ехать и писать заявление, как мне рекомендовали.

Я посоветовалась с Лёшей. И он попросил меня уже просто принять всё и отпустить его спокойно. Не хотел, чтобы я бегала, как сумасшедшая, по всему городу, в поисках волшебной таблетки от разрывающей душу боли. И я услышала его.

Вот такой простой и чуть ли не самый важный инструмент – услышать. Наши уши даны нам не для ватных палочек, а рот имеет удивительное свойство – говорить. И дана огромная возможность – использовать всё это на максимум в своих отношениях и коммуникациях с людьми. И раз все эти функции нам доступны, давайте чаще говорить друг с другом словами через рот и слушать, а главное, слышать через уши. Не додумывать, не придумывать, не пытаться прочитать мысли – это невозможно. Мы не можем знать и решать за другого человека, что ему действительно нужно. Мы порой про себя-то не знаем, но почему-то думаем, что можем знать за других.

Я остановилась, снова поревела. На этот раз слёзы были почему-то тёплыми. Я как будто выдохнула и поняла: всё, что я могла сделать, я сделала. Но я не всесильна. И это нормально.

Признать своё бессилие в чём-то просто необходимо. Не всё в этом мире нам подвластно. Всегда