ДНЕВНИК ЖЕНЫ МОБИЛИЗОВАННОГО. Право на счастье в любые времена - Оксана Берлова

есть что-то, что сильнее нас, на что мы не можем повлиять, чем не можем управлять и что не в силах изменить. Чем дольше мы сопротивляемся этому, тем дольше находимся в состоянии напряжения, а оно сковывает нас и наши действия ещё больше.

Но всегда есть и выбор. Ты решаешь, как отнестись к данной ситуации и как повести себя в ней. Продолжить терзать себя, гнобить и винить, убиваться, страдать – или же принять своё бессилие, выдохнуть и провести день так, как хочешь на самом деле?

Единственное, чего мне хотелось, – это успеть всё-таки обнять мужа перед тем, как он отправится в неизвестном направлении. Стало чуть легче и спокойнее на душе. И слёзы вдруг закончились. Выглянуло солнце.

Я огляделась по сторонам, вспомнила, какой сегодня день. Был понедельник – пожалуй, и вправду тяжёлый день. При этой мысли я даже немножко улыбнулась.

А ещё было десятое октября – день рождения свекрови.

Фантастическое совпадение, правда?

По-прежнему из разных источников продолжала поступать разная информация о том, откуда и во сколько будет отправление. Но ясной картины не было до сих пор. И я приняла решение поехать на железнодорожный вокзал, потому что была уверена, что там я точно успею обнять своего мужа. Просто чувствовала. Чуть позже ко мне присоединились и Лёшины родители.

Вот так, с невкусным горьким кофе на вокзале, со слезами на глазах, в ожидании расставания, в весьма удручающей атмосфере, мы и отпраздновали день рождения женщины, которая подарила жизнь одному очень смелому и мужественному человеку.

А сведения менялись каждый час: то их привезут, то не привезут. То отправление с вокзала, то эшелон стоит на путях где-то за городом. То можно будет попрощаться, то нет. Учитывая, что на вокзале я была с девяти утра и информация менялась беспрестанно, к вечеру мы уже все были измотаны. Но стало заметно, как всё больше и больше подтягивается народ, а это означало, что моё предчувствие подтверждается: их всё-таки привезут сюда.

Лёша вышел на связь и сообщил, что они в автобусах и их везут на центральную площадь, где будет построение и напутствие от губернатора области. Я решила лучше дождаться его здесь, чтобы не рисковать и не попасть в пробку. Не тот случай, когда я была бы готова рискнуть: слишком важное, слишком ценное было на кону. Я чувствовала, что не зря прождала целый день здесь, на вокзале, и верила в чудо. На центральной площади сторожили брат и друг семьи, так что хоть кто-то из нас должен был увидеть его и обнять. Я, конечно, рассчитывала на оба варианта и не прогадала.

Через какое-то время брат позвонил и сообщил, что всё удалось: они увиделись, а сейчас мобилизованные загружаются обратно в автобусы и направляются на вокзал. Сердце замерло. То ли от того, что сейчас увижу его, то ли от того, что скоро не увижу его долго.

Было очень много народу, очень. Я ещё никогда не видела на железнодорожном вокзале такого количества людей, которых бы связывала одна общая причина нахождения здесь. Мы постарались занять удобные позиции для обзора, и я очень переживала, что случайно пропущу и не увижу его. Страшно было потерять драгоценные минуты, ведь мы не знали, сколько времени дадут нам. Я почувствовала жадность ко времени, как будто слышала громкие удары каждой секунды.

И вот на горизонте появились зелёные автобусы, они подъезжали – и очень быстро из них стали выгружаться ребята в зелёной же форме. Дружным строем под марш «Прощание славянки» они стремительно направились к эшелону, который вместе с огромной толпой провожающих уже ожидал их на первом пути.

Я не поняла, кто кого увидел раньше, но отчётливо помню, как Лёша взял меня за руку – и вот я уже иду рядом с ними и чувствую, как крепко он держит меня. Хотелось схватить его и больше не отпускать. Но уже было понятно, что это невозможно.

Так мы добрались до нужного вагона и остановились. Вокруг было много слёз, каких-то криков, музыки, шума. Впервые за последнее время я могла смотреть ему в глаза и видеть их отчётливо, а не через мокрую расплывчатую вуаль. Я как будто выревела весь запас слёз, отведенный мне на проживание этого момента. Мне казалось, что я была единственным человеком, который оставался в этот момент собранным, как никогда. Сегодня уже мой внутренний стержень мог послужить ободряющей опорой для родных людей.

Оглядываясь по сторонам, я осознала, что приняла совершенно правильное решение: не брать детей на проводы папы. Это точно не место для детей четырёх и шести лет. Взрослые в состоянии справиться с тяжёлыми эмоциями сами, не разделяя и не перекладывая их на детские хрупкие плечи, – малышам такое не по силам.

Я видела глаза других детей, которых взяли на это мероприятие. Понимаю, что ситуации у всех разные, но детишки выглядели совершенно потерянными, и никому до них не было дела. Они ничего не понимали, им было страшно, но опереться они ни на кого не могли.

Для детской психики сам факт, что папа уезжает и его долго не будет, очень травмирующий, а находиться в эпицентре эмоциональной гущи особенно тяжело, как физически, так и психически. Я за то, чтобы разделять ответственность между детьми и взрослыми. У детей детские игры и вопросы, у взрослых взрослые задачи и решения.

Пока я, крепко прижавшись к мужу, разглядывала глаза и реакции чужих детей, у рядом стоящего близкого друга Игоря (крёстного нашей Леры) зазвонил телефон. Его жена Линка, моя старая подруга, ещё со времён студенческих, по видеосвязи сообщила, что только что на свет появился новый человечек, которого мы все так ждали: девочка с красивым именем Есения. Именно Лёшу, моего мужа, они давно выбрали в крёстные отцы, но когда он сможет им стать, теперь было совершенно непонятно.

Конечно, мы все порадовались рождению нового человечка, хоть и казалось, что радоваться невозможно, – слишком уж много событий для одного понедельника. Естественно, успели пошутить и про незабываемый день рождения мамы, который точно не повторится. И про то, что Есения не смогла выбрать никакой другой день, кроме как этот понедельник. От переизбытка эмоций слёзы в глазах я увидела даже у мужа, и поняла, что у него в груди тоже бушует его личный и огромный космос.

Время вышло.

Последние поцелуи и объятия, последние улыбки, последний взгляд через грязное и мутное окно поезда в родные до боли глаза. Всё!

Поезд отправляется, конечная станция никому