Слишком бедный - Анна Шнайдер

Да, тогда она ещё не знала, что Тимур не меняет решений.

— Привет, — выдохнула Диана в трубку, выскочив в коридор. Ноги не держали, и она прислонилась к стене, закрывая глаза. Так отчего-то было легче.

— Привет, — в голосе Тимура было столько ласкового тепла, что страх тут же растворился — словно и не было его. — Ты свободна завтра?

— Для тебя я всегда свободна, — выпалила она с горячностью и почему-то почувствовала, что он улыбается.

— Спасибо, Ди, — произнёс Тимур, впервые назвав её этим коротким именем. — И за то, что не сердишься на меня — тоже.

— Почему ты думаешь, что я не сержусь? — пошутила она, с каждой прошедшей секундой чувствуя себя всё более счастливой. — Может, сержусь.

— Слышу по голосу, конечно. Он у тебя такой радостный, словно я — твой начальник, и позвонил, чтобы сообщить о премии размером с годовой оклад.

— Ох, нет! Премии, даже такого размера, я бы не настолько обрадовалась.

Чистая правда. Кажется, то время, когда Диана могла радоваться лишь деньгам и всякой роскоши, навсегда ушло в прошлое.

— Спасибо, — вновь повторил Тимур, кажется, растрогавшись. — Так что насчёт завтра? Пойдёшь со мной гулять?

— Гулять? — она изумилась. — Я думала, что…

Диана запнулась и прижала к вспыхнувшей щеке прохладную ладонь, смутившись собственных мыслей.

— Думала, что я сразу пойду к тебе домой? — он засмеялся. — Боюсь, я слишком старомоден для подобных действий. Предпочитаю по классике. У нас должен быть конфетно-букетный период, Ди. Не уверен, что выдержу месяц, да даже и неделя под вопросом…

— Я тоже не выдержу! — призналась Диана, улыбнувшись. Какой же он замечательный! — Я хочу, чтобы ты зашёл в гости. После конфетно-букетного периода, да. То есть, завтра!

Тимур фыркнул и, кашлянув, ответил — и голос его звучал настолько волнующе, с чуть лукавой хрипотцой, что Диана едва не застонала:

— Хорошо. Я зайду.

18

Тимур

Неделя была непростой. Мира простудилась и сидела дома безвылазно, хандря и приставая к Тимуру по любому поводу и без. Хорошо, что в пятницу её всё-таки выписали, и Мира сразу договорилась с бабушкой и дедушкой — в субботу она вновь собиралась к ним до самого вечера, а возможно, даже с ночёвкой.

Были проблемы и в школе — двое парней из класса Тимура на перемене поцапались, подрались, и хотя конфликт не ушёл в широкие массы, на его разруливание ушли и время, и силы. Впрочем, все меры, которые принял Тимур, точно были временными, и он об этом знал: слишком уж непримиримыми были разногласия этих мальчишек. Один — сын богатых родителей, которые устроили ребёнка в обычную школу по собственным и не всем понятным мотивам, другой — «голодранец», как называл его первый мальчишка. Ещё и очкарик, что добавляло неприязни. Остальные одноклассники в этом конфликте не участвовали, но и без других учеников дело было безнадёжное, тем более, что влюблены парни были в одну и ту же девочку. Девочка шарахалась от обоих с одинаковым усердием, и её точно перевели бы в другую школу, если бы до выпуска не оставалось совсем немного. Надеялись перетерпеть, и поэтому она всюду ходила с сопровождением. Тимур точно знал, что её равнодушие не показательное, а вполне искреннее, и многократно пытался объяснить это парням, но те закусились не на жизнь, а насмерть. Хорошо, что началось соперничество за любовь совсем недавно, после Нового года — пока ещё хватало терпения разговаривать и увещевать. И наверное, стоило бы развести мальчишек по разным углам, если уж они настолько презирали друг друга, но Тимур как педагог был против подобных методов. Замалчивание конфликтов не приводит к их разрешению, поэтому он предпочитал разговаривать с парнями и заставлял их сотрудничать друг с другом. Ставил вместе на дежурство, посадил за одну парту — вот это их особенно возмутило, — давал совместные домашние задания. Так продолжалось уже третий месяц, и Тимур порой думал, что ребята его переупрямят. На минувшей неделе после их драки так особенно думалось, но всё же признавать своё поражение Тимур не спешил. Успеется. Да и родители его начинания поддерживали, особенно отец и мать первого мальчика.

В общем, во всём этом хаосе было не до мыслей о Диане, и он очень надеялся, что она не обижается на него за пренебрежение. Всё-таки за девушками нужно ухаживать, оказывать им знаки внимания, звонить и писать по крайней мере, а Тимур ничего этого не делал. В школе ему было некогда, а дома он не мог — не при Мире ведь. Единственным вариантом был звонок по дороге из школы домой или наоборот, но идти недалеко, да и нет никаких гарантий, что не услышат мимо проходящие дети. Способность подростков подмечать то, что не предназначено для их ушей, и выскакивать из-за угла в максимально неудобный момент Тимур знал очень хорошо и рисковать не хотел. Точно не на этом этапе.

Поэтому он позвонил Диане только в пятницу, после окончания всех своих уроков. Закрыл дверь в класс и позвонил, перед этим решив, что не станет напрашиваться в гости. Да, очень хотелось плюнуть на всё и сразу заявиться к Диане — так сказать, пометить территорию, — но Тимур считал, что девушка заслуживает большего. Он не располагает существенным временем для неё, но можно хотя бы компенсировать это приятными впечатлениями не только от постельных приключений. Денег на что-то потрясающее у него, конечно, нет, но не в деньгах счастье.

И сразу, как Тимур назначил Диане свидание, его настроение настолько улучшилось, что даже Мира вечером заметила, сообщив:

— Пап, ты светишься! Что-то случилось?

Хм. И как бы притушить этот свет, пока Мира не заподозрила неладное?

— Ничего, что повлияло бы на нашу с тобой жизнь, — ответил он, чуть слукавив. Возможно, и повлияет… когда-нибудь. — Просто встретил одну из бывших учениц, она сообщила, что вышла замуж и ждёт ребёнка.

— А, — Мира сразу потеряла к сиянию отца интерес, — здорово. Слушай… может, ты всё-таки поедешь завтра со мной? Хватит сидеть за тетрадями, бабушка с дедушкой будут рады.

Что ж, в следующий раз, пожалуй, следует поехать, иначе Мира насторожится.