Подлинная история оккультизма XX века. Свет с Востока - Рафаэль Кормак

стоял гроб из черного дерева. Слева на мрачном столе лежали длинные иглы и еще более длинные кинжалы. В центре мы увидели пыточный инструмент, состоящий из двух огромных лезвий, которые пугающе сверкали в огнях рампы»[81].

Его представления вызывали у зрителей очень сильную реакцию, и в проходах зала дежурили сестры Красного Креста, чтобы помогать тем, кто терял сознание при виде происходящего на сцене. Обмороков было немало. Один журналист насчитал восемь случаев за время одного представления: сознание потеряли семеро мужчин и одна женщина. И все же парижане стекались в театр Елисейских полей, чтобы увидеть сенсационное представление. По словам журналистки New Yorker Дженет Флэннер, весь город «дрожал от возбуждения при упоминании имени факира»[82]. 22 сентября среди зрителей была лауреат Нобелевской премии, физик Мария Кюри. Тахра Бей стал заканчивать свои выступления раздачей талисманов – маленьких клочков бумаги с надписями арабской вязью. Он утверждал, что листки эти обладают мистической силой. Талисманы быстро стали предметом коллекционирования, и в конце представления среди зрителей возникали из-за них «дикие потасовки»[83]. «Весь Париж хочет иметь собственный талисман», – писал журналист, ставший свидетелем того, как зрители выхватывали эти листочки из рук друг у друга[84].

Ярые поклонники Тахра Бея отличались бешеным нравом и порой даже переходили к насилию. В начале 1926 года в суде произошла отвратительная сцена, когда один недовольный ценой входного билета зритель подал на факира в суд. Зритель утверждал, что Тахра Бей не смог прочитать его мысли, и требовал вернуть ему деньги. Сторонники факира собрались на улице и, когда зритель вышел из здания суда, набросились на него. Скандал быстро перерос в потасовку: один из мужчин схватил противника Тахра Бея за грудки, а женщина ударила его сумочкой. В это время из здания суда вышли сторонники зрителя и сцепились с поклонниками факира. Началась настоящая массовая драка[85].

Тахра Бей в полной мере использовал свою растущую известность. Он попытался превратить свое мрачное, но впечатляющее представление в целое духовное движение современной Европы. К сентябрю он обзавелся менеджером. Профессор М. Г. Бардез называл себя «независимым профессором психологии»[86]. Бардез много писал на оккультные темы под псевдонимом Франсис де Мирклер и давно интересовался запредельными человеческими возможностями. Он писал книги по спиритуализму и опубликовал научную статью о собственных экспериментах с психоделическим кактусом пейот. Во время выступлений Тахра Бея на Елисейских полях Бардез выходил на сцену в качестве переводчика и разъяснял возбужденным зрителям значимость способностей факира. В следующем году Бардез помог Тахра Бею выпустить книгу «Мои тайны». Книга вышла в небольшом издательстве Editions Fulgor, которое выпускало книги единственного автора, Франсиса де Мирклера. Недоброжелатели даже утверждали, что Бардез сам написал книгу Тахра Бея[87].

«Мои тайны» представляли собой 160-страничный манифест-биографию, в котором Тахра Бей описывал свою духовную миссию. Он сожалел, что в течение пяти лет был так занят «демонстрациями перед королями, князьями, учеными и простыми зрителями», что не удосужился разъяснить истинный смысл своей философии. Его друзья-факиры всегда опасались общаться с людьми вне своего круга: «они боятся вашего скептицизма, и теперь я понимаю, что они были не так уж неправы»[88]. Но в силу своего медицинского и научного образования, а также способности к изучению иностранных языков, Тахра Бей считал своим долгом стать послом факиризма. Обращаясь к «тем, кто ищет, тем, кто страдает, тем, кто трудится», Тахра Бей сравнивал себя с христианским миссионером, несущим благую весть язычникам[89]. Его демонстрации, как то прокалывание плоти острыми предметами и погребение заживо, могли показаться экстремальными, но они необходимы для доказательства существования тайных сил, сокрытых в душах и способных управлять физическим телом. На сцене Тахра Бей говорил: «Я отдаю свою кровь за истину»[90]. Умение не чувствовать боли – это только начало. Демонстрируемые им приемы могли использоваться и в других целях, в том числе для управления физическими желаниями. Человек может научиться «настраивать движения и аппетиты собственного тела, как часовщик настраивает часы».

Книга Тахра Бея представляла собой смесь мистики и психологической поддержки для разочарованного поколения. Она давала шанс сбежать из западного мира с его неуемной индивидуальной алчностью и бесконечным стремлением к недостижимым желаниям. «Современная жизнь, грозная и хаотичная, – это экстернализация. Внутренняя жизнь духа каждый день понемногу умирает»[91]. Тахра Бей не считал себя уникальным. Он говорил, что современный факиризм – это доктрина, доступная для всех. Но в то же время это и исключительно мощное оружие. Врачи и хирурги могут спасти отдельных пациентов, его же послание может спасти все человечество. Факир предлагал лекарство нищим душам, придавленным западной цивилизацией, и призывал «иссечь чудовищный рак, разъедающий человечество»[92].

Помимо грандиозных заявлений о боли и психическом развитии, в книге не было почти никаких деталей. Тахра Бей не давал конкретных разъяснений, как овладеть современным факиризмом, а лишь писал, что нужно подчинить тело силе духа. Тем не менее он был тверд в одном: если читатели воспримут его послание, то получат решение всех своих проблем: «Каким радостным станет день, когда эта наука станет универсальной! Золотой век не за горами. Счастье стучится в дверь каждого человека»[93].

Тахра Бей пришел изменить Запад, но очень скоро Запад начал менять его. В 1920-е годы Париж был способен вскружить голову любому. Этот город, как магнитом, притягивал амбициозных людей со всего мира. Здесь жили художники: молодые американцы, канадцы и британцы, пользуясь выгодным курсом обмена валюты, приезжали, чтобы вести богемную жизнь «потерянного поколения» на Левом берегу. Другим повезло меньше. В Париж устремились беженцы, рабочие-мигранты и политические изгнанники, а не только богатые молодые туристы, стремящиеся познать себя. В 1920–1930-е годы Париж стал столицей беженцев Европы. Самой большой общиной были белоэмигранты, покинувшие Россию после революции 1917 года и Гражданской войны. Некоторые принадлежали к высшей знати. Эти наследники высоких титулов ни дня в жизни не работали. Теперь же им приходилось браться за любую работу – среди них были таксисты и посудомойки. Те, кто сумел вывезти фамильные ценности, выживали, продавая их по заниженным ценам.

Помимо русских изгнанников, Париж приютил большую армянскую диаспору: после Первой мировой войны и геноцида сюда приехало 65 тысяч человек[94]. Среди них был Тахра Бей, его родители и братья. В Париже оказались и его кузены Азнавуры. Шарль Азнавур родился во французской столице в 1924 году. Впрочем, информации о том, что Азнавуры в Париже встречались с Тахра Беем, у нас нет. Жизнь новых иммигрантов была нелегкой. Они жили в стесненных условиях, почти без имущества. Как писала французская газета, в одной трехкомнатной