Жена офицера. Цена его чести - Чарли Ви

смотрел в землю, его плечи были напряжены. Он не нашёлся что ответить. Потому что я была права. Он сам носил в себе ту же самую рану, которую сейчас предлагал забыть мне.

– Я не защищаю его, – наконец выдохнул он, поднимая на меня взгляд. – Согласен, он поступил как последний мудак. Но я просто... я знаю, как он там сгорает. Ты не представляешь, что с ним творится. Он ночами не спит. На заданиях лезет в самое пекло, будто ищет смерти.

У меня от его слов мороз по коже прошёл, стало страшно за Архипа. На секунду я допустила мысль позвонить ему сейчас же и отругать, сказать, чтобы берег себя и не смел умирать. Но силой воли я погасила порыв. Наклонилась, взяла следующую вещь, встряхнула её.

– Мне всё равно, – холодно ответила я. – Он взрослый мужчина, а я ему не мать, чтобы мозги вправлять. Если не жалко себя и сына, то пусть творит что хочет. Одной ошибки мало.

– Надя, я не узнаю тебя, – одёрнул меня Архип.

– Все меняются. Я тоже изменилась.

– Я знаю, что тебе тоже тяжело... – он махнул рукой в мою сторону, – ...но ты ведь никогда не была жёсткой.

– А теперь стала. И ни под кого подстраиваться я не собираюсь. Не нравлюсь, не общайся. Так и передай Архипу. Ты ведь пойдёшь ему отчитываться о проведённой беседе.

– Он меня не просил.

– Какая разница, всё равно ведь расскажешь, что видел меня, и что я говорила расскажешь. Так вот, так и скажи, что я отлично справляюсь. И мне не нужно, чтобы кто-то следил за тем, как я живу. Передай ему, что мы живы. И всё.

Я дала ему понять, что разговор окончен. Артём постоял ещё мгновение, потом молча развернулся и ушёл.

Я осталась одна. Руки дрожали, но я продолжала механически вешать бельё. Его слова «вы семья», отдавались в ушах неприятным эхом. Да, мы были семьёй. Но Архип сам её разрушил. И никакие слова ни его самого, ни его друга не могли склеить осколки обратно. Никакие.

– Это Марина, она ведь ему и не нужна, – раздался голос Артёма. – Архип... он не любит её.

Я обернулась, удивлённая, что он ещё здесь. Он стоял у калитки, будто не решаясь уйти, и смотрел на меня с тем же упрямым выражением лица.

– Что? – не поняла я.

– Марина она медсестра. Она ему и не нужна.

Я с силой вонзила прищепку в мокрую ткань.

– Ну и что? Это что, должно меня тронуть? Может, я ещё должна побежать и мириться с ним? Он унизил меня, Артём! Он пришёл ко мне после неё! Он предал!

Артём опустил голову.

– Нет, я не это имел в виду. Я просто... хотел сказать, что для него это была ошибка. Одна, большая, чудовищная ошибка. Это ведь не вторая семья.

– Какая разница, как это назвать! – выдохнула я, чувствуя, как слёзы подступают от бессилия и злости. – Результат-то один! Я не могу это забыть. Я не могу это простить. Каждый раз, закрывая глаза, я вижу... – я оборвала себя, не в силах договорить.

Мы снова стояли в тяжёлом молчании. Ветер трепал мокрое бельё, и оно хлопало, как выстрелы.

– Архип... он ведь любит тебя. Я это точно знаю, – тихо сказал Артём, уже поворачиваясь, чтобы уйти. – Просто... чтобы ты знала.

В этот раз он ушёл по-настоящему. Калитка захлопнулась.

Я осталась одна. Его последние слова висели в морозном воздухе, как призрак. «Он до сих пор любит тебя...»

Я схватила пустой тазик и пошла в дом. Руки тряслись. Внутри всё кричало.

Одна часть – та, что всё ещё любила того, прежнего Архипа, – сжималась от боли и какой-то дикой, непрошеной надежды.

Другая – та, что выживала уже месяц, – яростно сопротивлялась.

Глава 14

– «Вепрь», доложите обстановку, – требую ответа от своих часовых, сам вжимаюсь в бруствер, холодная земля под пальцами – единственная реальность.

– На опушке движение. Два-три человека. Возможно, КП, – доносится в ответ.

Карта перед глазами, все возможные сценарии проигрываются в голове за секунды. Чистая логика. Никаких эмоций.

– «Гром», «Шторм», обход по флангам. Координаты 45-72. «Вепрь», прикрытие. Без лишнего шума. Контрольный рубеж – «Молот».

– Понял. Выполняем.

Свист. Глухой удар в землю в метре слева. Пыль оседает на рукав. Мозг регистрирует факт: миномёт. Оценка: неточный огонь. Решение: продолжить операцию. Тело не напрягается, сердце не колотится. Со временем привыкаешь ко всему, даже к обстрелу и тому, что можешь умереть в любой момент.

– «Батя», «Гром-2»! Мы в лепёшке! «Шмель» ранен, двигаться не может! Огонь со стороны высоты 30!

Голос в рации срывается от адреналина. Время замедляется. Координаты группы «Гром» – в секторе обстрела. Отдать приказ на отход – значит подставить под удар другую группу. Ждать – потерять людей.

Решение приходит мгновенно. Чистая механика.

– «Вепрь», шквальный огонь по высоте 30! «Ураган», дымовую завесу между «Громом» и высотой! Я выдвигаюсь к «Грому»!

Сам выскакиваю из-за укрытия, не думая. Ноги сами несут по изрытой земле. Свист пуль – просто фоновая музыка. Какая разница? Если шлёпнут тут – Наде хоть деньги выплатят. Им помощь сейчас нужна. А мне... мне уже ничего не надо.

Двое ребят из «Грома» прижаты к остаткам стены. Один, «Шмель», молоденький пацан, держится за бедро, лицо белое. Второй, «Бывалый», пытается его тащить, под шквальным огнём.

– Тащи его ко мне! – рычу я, падаю рядом, вскидываю автомат, выдаю длинную очередь в сторону вспышек на высоте. – «Вепрь», жми их, блядь! Что ты им глазки строишь?

Пуля срывает кусок камуфляжа с рукава, обжигая кожу. Лёгкая царапина. Мозг фиксирует: не смертельно. Продолжать.

Хватаю «Шмеля» за шиворот, «Бывалый» подхватывает с другой стороны. Тащим его, спотыкаясь, к ближайшей воронке. Пули бьют по земле у самых ног. Кажется, вечность. На самом деле – секунды.

Заваливаемся за бревно. Отдышаться.

– «Гром», я «Батя». Доложите статус.

– Отступают. Что у вас?

– «Шмель» ранен, но жив.

– Спасибо, «Батя», – голос «Бывалого» хриплый.

Всё. Люди живы. Атаку отразили. Задачи выполнены.

Вечер. Лагерь.

Пыль въелась в поры так, что, кажется, уже не отмоешь. Гарь от выстрелов и сладковатый запах горелого бензина