В тени королев. Истории из жизни двора Тюдоров - Элисон Уэйр

Марджери старалась спрятать непослушные медные кудри под чепец и сейчас, услышав похвалу от своей новой госпожи, улыбнулась, заиграв ямочками на щеках.

– Я с нетерпением жду начала службы, мадам, – ответила она так уважительно, как только могла.

– Вы станете моей камеристкой, – сказала леди Печ. – Будете застилать постель, менять белье, когда понадобится; помогать мне одеваться и следить за моим платьем. Две мои горничные объяснят вам подробнее, в чем будут состоять ваши обязанности.

Так прошли для Марджери следующие семь лет. Это был счастливый дом, где царили порядок и достаток. Джоан и Бесс, горничные хозяйки, веселая парочка, вечно смеялись или пели. Сама леди Печ оказалась доброй госпожой, отличалась легким характером и не скупилась на похвалу. Вскоре Марджери забыла тоску по родному дому и усвоила порядки нового.

Она полюбила Лаллингстоун, его милые лужайки на берегу реки Дарент, обширный олений парк с раскидистыми древними дубами и лесными цветами. Рядом с замком, который, как считалось, построил брат Вильгельма Завоевателя, стояла симпатичная нормандская церковь Святого Ботольфа, где все домашние регулярно слушали мессы. Марджери нравились насыщенные цвета стекол в витражных окнах и крестная перегородка с вырезанными на ней розами короля Генриха и гранатами королевы Екатерины. Сэр Джон Печ возвел церковь в честь визита короля за два года до того, как Марджери попала на службу в замок. Люди до сих пор вспоминали о великолепных поединках, которые состоялись на турнирной площадке, устроенной специально к приезду государя. Марджери жалела, что ее не было здесь в тот момент, ей очень хотелось увидеть короля; казалось, он всех поразил своими удалью на площадке, красивой внешностью и сердечным обхождением.

В выходные дни слуга сопровождал Марджери в Брокли и обратно, чтобы она могла повидаться с родными. Каждый раз, приезжая домой, она замечала, что Джон еще сильнее вытянулся и возмужал. Она подозревала, что брат ее, ангельски красивый, пользовался большой популярностью у дам. Скоро он женится, и они уже не будут близки, как прежде.

Но эту утрату восполнит полувлюбленность Марджери в сэра Джона Печа. Чувства ее ни в коей мере не имели отклика, в этом она была уверена: сэр Джон слишком важная персона, чтобы обращать внимание на какую-то жалкую камеристку, хотя иногда он говорил ей что-нибудь дружелюбное. Человек этот имел очень высокую репутацию – шериф Кента, рыцарь тела короля и главный представитель монарха в Кале; но прежде всего сэр Джон был придворным и часто уезжал в Ричмонд, Гринвич, Элтем или какой-нибудь другой из королевских дворцов. Король любил его за всеми признанные верность и храбрость на турнирах.

Когда Марджери только приехала в Лаллингстоун, сэру Джону было сорок лет, красивый мужчина – прикрытые тяжелыми веками глаза, полные чувственные губы и благородный нос; волнистые волосы длиной до подбородка и крепкое телосложение, подобающее прославленному турнирному бойцу. Они с женой, происходившей из семьи Скроуп, казалось, были счастливы вместе. Марджери никогда не видела, чтобы они выказывали по отношению друг к другу что-либо иное, кроме доброты и обходительности. Брак был, естественно, заключен по сговору, но оказался удачным. Супруги стали хорошими партнерами, тем не менее свидетельств особой страсти между сэром Джоном и его женой не отмечалось.

Марджери знала, что испытывать чувства к женатому мужчине – это неправильно, тем более его супруга проявляет к ней такую доброту, но ничего не могла с собой поделать. И ведь об этом никто никогда не узнает. Она лелеяла в сердце свою девическую страсть, радостно баюкала ее, теряясь в мире фантазий, где сэр Джон на турнире носил знак ее благосклонности и объявлял себя ее рыцарем, клялся в вечной любви… Неопытность в общении с мужчинами останавливала Марджери, не давая уноситься в воображении дальше.

Когда сэр Джон отсутствовал в Лаллингстоуне, мир казался ей серым. Когда он возвращался, будто солнце выходило из-за туч. Марджери трепетала, видя, как он слезает с лошади, одетый в свой цветастый придворный костюм, с широкой цепью на шее, состоявшей из соединенных между собой букв S. Через год после того, как Марджери заняла свою должность в замке, сэр Джон в составе свиты сестры короля, принцессы Марии, отправился за море сопровождать ее на свадьбу с королем Франции и отсутствовал много недель. В следующем году он уезжал ко двору для участия в пиршествах и взял с собой костюм из зеленого бархата с желтыми атласными вставками, который Марджери с любовью гладила утюгом. А в следующем был в Гринвиче, где устроили турниры в честь рождения дочери короля, еще одной принцессы Марии, – в тот раз Марджери утюжила платье из бархата и атласа черного и синего цветов. Прикидывая, сколько стоит такое придворное платье, она представляла себе, каким молодцом будет выглядеть в нем сэр Джон.

Когда хозяин находился дома, он и леди Печ часто принимали гостей. Приезжали к ним в основном местные лорды и джентльмены, в числе которых, случалось, оказывался и отец Марджери, а иногда – богато одетые придворные. Марджери позволяли присутствовать в главном холле с Джоан и Бесс, когда там устраивали пиры, хотя сидели они далеко от помоста, где помещался стол для сэра Джона, леди Печ и их гостей. Она с удовольствием угощалась сытными яствами, а после трапезы наслаждалась музыкой и танцами.

В один из таких вечеров перед Марджери остановился незнакомый молодой человек, поклонился ей и пригласил на танец. Она взглянула на леди Печ, и та одобрительно кивнула. Марджери подала юноше руку и вступила вместе с ним в буйный круг танцующих. Икоса поглядывая на партнера, Марджери решила, что он довольно привлекателен: высокие скулы, длинные темные волосы и римский нос; высок, грациозен и хорошо одет – в костюм из зеленого атласа. Марджери знала, кто он. Отца этого юноши сегодня принимали в замке как почетного гостя, он многого достиг при дворе и, как сэр Джон, был любимцем короля.

По завершении танца молодой человек попросил еще об одном и еще, но Марджери заметила, что леди Печ хмуро поглядывает в ее сторону, и поняла: на третий танец соглашаться не стоит. Юноша воспринял отказ спокойно и вернулся на свое место. Ни с кем другим он танцевать не стал, а вместо этого сидел и смотрел на Марджери пылкими темными глазами.

На следующий день после обеда он подошел к Марджери, когда та собирала цветы на берегу реки. Был облачный летний день, в воздухе словно висела водяная пыль, но Марджери была рада, что ей удалось сбежать из переполненного людьми дома. Мысли ее тревожно блуждали: она не