Сказание о Ёсицунэ - Автор Неизвестен

а затем прочел Сома-но Кодзиро Масакадо из рода Тайра, уроженец провинции Симоса. Был он по натуре нетерпелив и запальчив, а потому пошел против воли неба: двинулся по землям Токайдо на запад и прошел через заставу Асигара, учредил столицу в уезде Сома своей провинции Симоса, повелел величать себя Хэйсинно – светлейшим принцем Тайра и роздал сто должностей своим старым вассалам. Но мало кому из тех, кто идет против воли неба, удается успеть в этом мире. Уроженец той же провинции Фудзивара Хидэсато по государеву повелению двинулся в Восточные земли на разгром Масакадо.

Услыхав об этом, Масакадо прискакал на перевал Асигара и принялся отбиваться во главе нескольких десятков тысяч всадников. За двенадцать лет все его сторонники были перебиты. В последний свой час вспомнил он уроки «Лю-тао», наложил на тетиву лука сразу восемь стрел и одним выстрелом поразил восьмерых противников. Затем вновь прошло долгое время, когда эту книгу никто не читал. Лежала она втуне на протяжении многих поколений, укрытая от глаз людских в императорской сокровищнице. Между тем во времена, о которых у нас идет речь, жил в столице на скрещении Хорикавы и Первого проспекта монах-онъёдзи, гадатель и целитель, по прозвищу Мастер Киити, человек выдающийся, равно сведущий в бранном деле и искусстве словесном. Ему и пожалована была книга «Лю-тао» в награду за вознесение молитв о благе государства, и он хранил ее у себя в секрете. Прослышав об этом, Ёсицунэ покинул Ямасину и поселился поблизости от жилища Мастера, и тут оказалось, что жилище это хотя и расположено в самой середине столичного града, однако содержится под строгой охраной.

Со всех сторон вырыты рвы и наполнены водой; тысяча стрел целится в подступы, и высятся над стенами восемь сторожевых башен. С наступлением сумерек разводится мост, и ворота до утра не открываются. Сам же Мастер – человек надменный и высокомерный, не склонный к беседам со сторонними.

Войдя, Ёсицунэ увидел, что на пороге помещения для стражи стоит парень лет семнадцати. Ёсицунэ поманил его веером, и тот спросил:

– Чего надобно?

– Ты из этого дома? – осведомился Ёсицунэ.

– Верно, – ответствовал парень.

– Мастер дома?

– Изволит пребывать у себя.

– Ступай и доложи: у ворот дожидается неизвестный хозяину молодой человек и хочет с ним говорить. Доложи слово в слово и возвращайся с ответом.

– Понятно. Только Мастер у нас весьма переборчив, к нему даже когда благородные господа заявляются, он и то сам не выходит, а высылает кого-нибудь из сыновей. А уж к таким молоденьким, как вы, он и подавно не выйдет.

– А ты забавник, как я погляжу, – молвил Ёсицунэ. – Как смеешь отвечать вместо хозяина? Полагаешь, если слуга сказал мне, что хозяин не выйдет, то я на этом успокоюсь? А ну, ступай доложи и возвращайся!

– Не получится по-вашему, но ладно, попробую доложить, – сказал парень и ушел в дом.

Преклонив колени перед хозяином, он сказал:

– Вот здесь какое дело. Подошел к воротам молодчик лет семнадцати или, может, восемнадцати, один, никого при нем нет. Спрашивает: «Мастер дома?» – «Изволит пребывать у себя», – отвечаю. Тогда он обозвал меня по-всякому и потребовал с вами встретиться.

Мастер произнес:

– Не знаю я что-то, кто бы мог в столице вести себя со мною столь дерзко. Он кем-либо послан или говорит от себя? Узнай и доложи.

На это парень ответил со всей обстоятельностью:

– С виду не похоже, чтобы этот человек имел над собой хозяина. Вроде бы он из знати, хотя одежда на нем простая, без гербов, и шапка простая, самурайская, как на всяком юнце из горожан, но брови подведены, зубы вычернены, и панцирь отменный, и препоясан он мечом с золотой отделкой. И по смелой повадке с ним никому не сравняться. Как бы не оказался он одним из вождей Минамото, вот что! Ведь повсюду говорят, будто они вот-вот поднимут смуту в стране. А поскольку вы, Мастер, человек всем известный, то не явился ли он приглашать вас в военачальники? Коли в беседе с вами он что-нибудь скажет, а вы в ответ ему нагрубите, а он отделает вас мечом плашмя, не укоряйте меня потом, что я вас не предостерег!

Выслушав его, Мастер сказал:

– Любопытный молодчик. Что же, пойду взгляну на него.

Облачившись поверх легкой прохладной одежды из шелка-сырца в пурпурный кожаный панцирь, сунув ноги в соломенные туфли «алмазная твердость», нахлобучив на голову по самые уши черный холщовый колпак токин и взявши на изготовку тяжелый дрот с изогнутым лезвием, он грузной походкой вышел на гостевую веранду и уставился на Ёсицунэ. Затем он спросил:

– Кто это здесь хочет говорить с Мастером? Самурай? Простолюдин?

Ёсицунэ легким шагом приблизился от ворот.

– Ваш покорный слуга, – произнес он и поднялся на веранду.

Мастер-то думал, что гость почтительно опустится на колени внизу, а тот безмятежно уселся прямо перед ним, скрестивши ноги!

– Вы? – проворчал Мастер. – Значит, это вы желаете говорить со мной?

– С вашего дозволения.

– Какое же у вас ко мне дело? Вам нужен лук? Или связка стрел?

– Ну что вы, почтенный! – сказал Ёсицунэ. – Разве стал бы я беспокоить вас такими пустяками? А вот правда ли, что хранится у вас в секрете пожалованная от верховного советника книга, именуемая военным трактатом «Лю-тао», коей пользовались еще чжоуский Му-ван и в нашей стране Масакадо? Держать эту книгу для себя одного нельзя. И пусть она в ваших руках, почтенный, но раз вы сами не умеете ее прочесть, то откуда у вас возьмутся ученики, которым вы смогли бы передать ее мудрость? Так что не сочтите мою просьбу неразумной, покажите мне эту книгу. В сто дней я прочту ее и верну и еще обучу вас всему, что в ней есть.

Услышав это, Мастер заскрежетал зубами от ярости и взревел:

– Это что же такое? По чьей оплошности впустили во двор этого наглеца? Взять его, надавать по шее и вышвырнуть вон!

Излив свой гнев, Мастер удалился в дом, а Ёсицунэ подумал: «Экие мерзкие манеры! Мало того, что не дал мне желанную книгу „Лю-тао“, так еще посмел грозить надавать мне по шее! Для чего же у меня меч? Сейчас раскрою ему рожу!» Впрочем, он тут же сказал себе: «Стой, стой, опомнись. Не прочтя и знака из „Лю-тао“, Мастер все же учитель. Не прочтя и половины знака, я все же ученик. Нарушив эту связь мечом, я навлеку на себя гнев богини Кэнро. Лучше пощажу Мастера и сам отыщу, где спрятан военный трактат „Лю-тао“».

И он стал ходить в этот дом, не ища