Троянская война в России XVI столетия - Пол Бушкович

очень запутанная версия конфликта между Вольпе и Тревизаном. Наконец, во Второй Софийской летописи говорится, что Ивана и Софью венчал не митрополит, а коломенский протопоп Осия141. То, что венчание совершили вскоре после прибытия невесты, не случайно. На 14 ноября по православному календарю приходится Филиппово заговенье, последний день, когда можно было устраивать свадьбы до Рождественского поста, длившегося с 15 ноября до Рождества142. Однако Вторая Софийская летопись – сложный источник. Она была написана почти через пятьдесят лет после событий, и к ней любят обращаться историки, уставшие от придворных летописей, в которых великий князь почти всегда благочестив и храбр. Летопись периодически критикует митрополита, так что она, скорее всего, происходила из монастыря143. Но делает ли это ее более точной? Правдивее ли в ней показано отношение русских к западной церкви? В ней упоминается конфликт с Бонумбре, есть версия рассказа о сомнениях митрополита Филиппа и даже искаженная версия первого имени Зои. На самом деле она лишь подтверждает, что приведенная придворными летописями история была написана для того, чтобы утаить проблемы, порожденные католическим воспитанием Зои. В русские церковные круги проникла информация о реальной ситуации («Зинаида») и о сомнениях митрополита. Эта версия истории еще четче объясняет, почему греческой принцессе дали новое имя перед свадьбой с Иваном III.

Итальянцы и греки в Кремле

На протяжении почти двух столетий с Софьей было связано множество утверждений, самым популярным из которых было «византийское влияние», хотя, как оказалось, оно представляло собой скорее фантазию, нежели реальность. Софья привезла с собой свиту, в составе которой было несколько греческих семей, сыгравших важную роль в политической и культурной жизни Руси. Историки-русисты обычно рассматривают греков в Москве как представителей греческого народа и культуры. Приехавшие, несомненно, были греками по национальности и, возможно, до определенной степени знакомы с греческой культурой. Однако их полезность для русской дипломатии заключалась в знании Западной Европы и латыни, а не в их греческом происхождении.

Первыми греками в Москве стали бояре Ховрины, которые жили на Руси с начала XV века. Они были греками из Крыма, из семьи Габра (как они сами утверждали), правившей маленьким княжеством Феодоро (к северо-востоку от бывшего византийского Херсонеса) под эгидой Золотой Орды, а позднее – крымских ханов144. Крымские греки находились в тесном контакте с итальянскими (преимущественно генуэзскими) городами на побережье полуострова, однако большинство греков, которые, как считается, прибыли с Софьей, жили в Италии. Самыми важными из них были братья Юрий и Дмитрий Мануиловичи Траханиоты и сын Дмитрия Юрий. Старший Юрий – видимо, тот самый «Юрий грек», который в 1468 году приехал в Рим с посланием к папе, что, как мы видели, привело к свадьбе. Российские историки часто утверждают, что Траханиоты приехали на Русь с Софьей, однако об этом прямо не говорит ни один источник: при всей своей правдоподобности эта версия – всего лишь предположение ученых145. Траханиоты появляются в русских источниках в 1480‑х годах, и несомненно, что все трое: Дмитрий, Юрий и Юрий Дмитриевич – присутствовали вместе с Софьей на свадьбе дочери Ивана III, поскольку они упомянуты в записях как бояре Софьи146. Юрий Траханиот был опытным дипломатом, который начиная с 1489 года несколько раз ездил в Священную Римскую империю на переговоры с императорами Фридрихом и Максимилианом. По пути он остановился ради переговоров с датским королем147. Его брат Дмитрий, как кажется, был вхож в круг архиепископа Геннадия в Новгороде148. Сын Дмитрия Юрий, известный как Юрий Малый, тоже был влиятельным дипломатом: он ездил к тевтонским рыцарям, в Священную Римскую империю и в Турцию. Он стал казначеем великого князя (что означало, что он также контролировал все документы, касавшиеся внешней политики) и был тем самым человеком, который, согласно Сигизмунду Герберштейну, посоветовал Василию III взять себе русскую жену. Василий согласился, и с этого начался обычай смотрин невест, сохранявшийся до конца XVII века149. Согласно этим свидетельствам, Траханиоты обладали определенными знаниями и навыками, необходимыми для отношений с западноевропейскими государствами, что подразумевало знание итальянского языка и самое важное – латыни. Они должны были также знать и греческий, но он мог быть полезен только в отношениях с Османской империей, так как многие посредники в контактах турок с другими странами были греками150.

Еще одна греческая семья, прибывшая на Русь, – Ралли, дипломаты на Руси и в Италии151. Они происходили с Пелопоннеса и служили последним деспотам Мореи, в том числе и Фоме. Они последовали за ним в Италию после 1460 года и сражались на стороне Венеции во время ее войны с турками на полуострове152. Непонятно, как Ралли были связаны с Русью, а особенно загадочен Никола Ралли, который объявился в 1461 году в Милане, называя себя гонцом от «царя Руси». Более важным был приезд некоего Ивана Раля Палеолога из Стамбула в Москву в 1485 году153. Три года спустя Иван III послал Дмитрия и Мануила Ралли в Италию – Венецию, Рим и Милан – с известиями о своей победе над Казанским ханством. Они вернулись в Москву в 1490 году, привезя с собой брата Софьи Андрея Палеолога, а также строителей, пушкарей, серебряных дел мастеров и злополучного врача, магистра Леона, венецианского еврея. В венецианских записях о посольстве нет никаких упоминаний о лингвистических затруднениях. Даже если Ралли и в самом деле раньше жил в Стамбуле, а не просто проезжал через столицу Османской империи, он должен был знать итальянский или латынь154. Ценность Ралли заключалась в их способности работать в Италии, а не в греческом происхождении. Они сыграли важную роль, помогая усилиям Ивана III перестроить Кремль, помимо прочего, в итальянском духе. Планы отражали московский интерес к итальянской инженерии и технологии – интерес, который можно проследить уже в повестях русских клириков о Флорентийском соборе и который проявился в найме на службу Джана Батисты делла Вольпе в качестве главы денежного двора в 1450‑х годах.

Иван III перестраивал Кремль с размахом. Он приказал возвести те стены, которые существуют и сейчас, Успенский собор и другие сооружения155. Почти все его архитекторы были итальянцами, и они продолжали работать в Москве и ее окрестностях до 1530‑х годов. Болонец Аристотеле Фиораванти приехал в Москву в 1475 году вместе с возвращавшимся домой из Венеции русским посольством Семена Толбузина156. Русский придворный летописец отметил приезд Фиораванти как важное событие: «Тое же весны [1475] месяца марта на великъ день пришел из Риму посол к великому князю Семен Толбузин, а привез с собой мастера муроля [строителя], кои ставит церкви и полаты, Аристотеля именем, такоже и пушечник тои нарочитъ лити их и бити ими, и колоколы и иное все лити хитръ велми». 17 апреля в том же сочинении по другому поводу сказано: «мистръ Венецеискыи Аристотель начат разбивати церкви Пречистыа непадшиа стены новыя, и разби того дни два столпа, да и предние двери и стены передние разби много». Затем, в июле «Венецеискои муляръ Аристотель начат рвы копати на основание церкви Пречистои Богородици, глубина рвовъ две сажени [4,3 м], а во ином месте и того глубле»157. Задачей Фиораванти было перестроить кремлевский Успенский собор, митрополичью церковь Успения Богородицы, главную церковь Руси. Проблема заключалась в том, что в начале 1472 года уже была сделана попытка построить новый храм, увеличив его и при этом повторив форму собора Рождества Богородицы во Владимире. Строители провели измерения и попытались воспроизвести владимирскую церковь158. К несчастью, кремлевская церковь рухнула в 1474 году из‑за плохого раствора159. Фиораванти разобрал оставшиеся руины. Согласно Второй Софийской летописи, он поехал во Владимир посмотреть на собор, похвалил его и сказал: «Это работа наших