Троянская война в России XVI столетия - Пол Бушкович

href="ch2-86.xhtml#id655">87. Относительная немногочисленность источников и содержащиеся в них противоречия позволили историкам сформулировать множество спекулятивных выводов относительно его значения, а самый популярный из них заключается в том, что Софья каким-то образом привнесла на Русь «византийское наследие» благодаря своей личности и своей греческой свите. Тем не менее греки, участвовавшие в брачных переговорах, и те, что приехали с ней, прежде всего Траханиоты, не привезли с собой ни поствизантийских текстов, ни известных артефактов, а некоторые из них были переводчиками с латыни на русский язык. Значение этого брака заключается именно в той роли, какую он сыграл в расширении контактов Руси с Западом, в особенности с Италией. В этом смысле история княжеского брака показывает, что традиция, сформированная реакцией русских клириков на Флорентийский собор, продолжалась. На Руси отвергли католическую теологию, но далеко не все практики, тексты или деяния Римской церкви.

*

После того как на Руси прекратились внутренние распри, а церковь обрела независимость от Константинополя, князь Василий II начал восстанавливать княжество, что включало и развитие монетной чеканки88. В 1450‑х годах он нанял итальянского мастера-монетчика Джана Батисту делла Вольпе89. Тот был искусен в деле чеканки монет, а также происходил из хорошей семьи Виченцы – с 1404 года части венецианской террафермы90. В середине XV века Венеция стала одним из политических, не только коммерческим, центров Северной Италии и Восточного Средиземноморья. Венеция располагала не только кораблями, но и сухопутной армией и ремесленниками, которые обеспечивали ее припасами91. Ее политика в отношении городов террафермы заключалась в сотрудничестве с местными элитами, которые оставались у власти в рамках своих территорий, тогда как высшая власть сохранялась за Венецией и ее учреждениями92. Согласно хронисту Джамбаттисте Пальярини из Виченцы, семья делла Вольпе принадлежала к местной знати, и «были [в этой семье] знатоки гражданского права и военного дела, об именах которых сейчас умолчу»93. Джан Батиста делла Вольпе уехал из своего родного города на восток в 1455 году, а к 1459 году оказался в Москве. Вероятно, он приехал туда через крымскую Каффу. Во время брачных переговоров к делла Вольпе в Москве присоединился Антонио Джисларди (кажется, его племянник), тоже уроженец Виченцы, принадлежавший к городской знати94. Пальярини описывает его следующим образом: «Антонио, брат [Джакомо], который побывал во многих частях света и был назначен collaterale в Задаре», один из «лучших граждан»95. Е. Ч. Скржинская отмечала, что эти двое уроженцев Виченцы не были простыми ремесленниками: они были сыновьями местных патрициев96. Поскольку Виченца была важным венецианским владением в Северной Италии и заметным торговым центром, присутствие делла Вольпе и Джисларди в Москве означало, что Иван III поддерживал регулярные контакты с Венецией. Оба итальянца сыграли значительную роль в подготовке свадьбы Ивана III и Зои (Софьи) Палеолог – племянницы последнего византийского императора Константина XII Палеолога, дочери его младшего брата Фомы, последнего деспота Мореи.

Другим важным для русских центром в Италии был Рим. Попытка примирения католической и православной церквей была не единственной задачей, которую ставили перед собой понтифики XV столетия в Юго-Восточной Европе и на Ближнем Востоке. Другой была борьба за объединение европейских государств против Османской империи, которая расширяла границы, постепенно подчинив себе Византию, Болгарию, Сербию, и, наконец, выступила против Венгрии. Понтифики призывали к крестовому походу против турок еще до Флорентийского собора и вплоть до 1690‑х годов, порой выступая в союзе с Венецией и другими католическими странами97. Великий князь московский не попал в начало списка потенциальных союзников: он жил далеко от главного театра военных действий, был плохо известен и, вероятно, слишком слаб, чтобы на него всерьез рассчитывать, но – теоретически – стоил того, чтобы по крайней мере завязать с ним контакт. Или же кто-то решил, что такой контакт стоит усилий. В начале 1461 года греческий солдат по имени Никола Ралли, сражавшийся с турками в Морее от имени Фомы Палеолога, сказал герцогу миланскому, что привез послания для папы Пия II от его «господина повелителя Руси» (dominus despotes Russiae). Записей о том, что содержалось в посланиях, не сохранилось, а Ралли отправился обратно оборонять последние венецианские крепости в Морее, где, видимо, вскоре умер. Ни один русский источник не подтверждает этой истории, так что, возможно, Ралли был мошенником, пытавшимся, как многие другие в те годы, использовать мифические связи на Востоке, чтобы получить награду у западных правителей.

Гонцы или авантюристы наподобие Ралли обращались к понтифику, потому что тот превратился в серьезного международного игрока после окончания внутрицерковных конфликтов и постепенного укрепления Папского государства в Центральной Италии. После возвращения папы Мартина V в Рим в 1420 году понтифики взялись за наведение порядка в Ватикане, остальном Риме и своих владениях. Они расширили свой административный аппарат и усилили контроль над городом и доменом, в значительной степени опираясь на коллегию кардиналов98. Дело не шло гладко, свидетельством чему стал понтификат Евгения IV: ему пришлось провести большую часть правления вне Рима. Однако в понтификат папы Павла II (1464–1471), племянника Евгения IV, процесс уже принес первые плоды99.

Павел II вошел в русскую историю, потому что именно он или по крайней мере его курия устроили брак Зои Палеолог и Ивана III. Не сохранилось документов, проиллюстрировавших бы принятие решения с той или другой стороны, однако хронологическая последовательность событий начинается не в Москве, а в Риме. Упоминаний в русских летописях или других русских документов нет до 1469 года. Первая жена Ивана, Мария Борисовна Тверская, умерла 22 апреля 1467 года в возрасте двадцати пяти лет100. Она была замужем за Иваном с 1452 года, а в 1458 году родила сына, Ивана Ивановича, который, соответственно, стал наследником престола. Поскольку мальчику было всего девять лет на момент смерти матери, Иван III, естественно, мог пожелать найти новую жену, чтобы гарантировать наследование престола, но нет никакой информации о его планах жениться опять.

Известно, однако, что в июне 1468 года папская курия выплатила деньги двум гонцам из Москвы, прибывшим с посланием от Джана Батисты делла Вольпе, главы денежного двора Ивана III и, как мы знаем, уроженца Виченцы на венецианской терраферме. Содержание послания нам не известно. Если в нем говорилось о браке, то папский престол был очевидным адресатом, ведь Зоя жила в Риме как подопечная папы. Павел II был венецианцем, поэтому возможно также, что происхождение облегчило для Вольпе контакт с курией. В 1451–1464 годах будущий папа, тогда кардинал Пьетро Барбо, был епископом Виченцы101. К 1459 году уроженец этого города Джан Батиста делла Вольпе уже находился в столице Руси. Тогда его племянница Анджела составила завещание, назначив свою мать душеприказчицей в отношении части имущества, которое должно было перейти дяде Джану Батисте, «когда он вернется из Руси» или отправит представителя получить наследство102. 9 июня 1468 года папский казначей выплатил двадцать четыре дуката гонцам, прибывшим от делла Вольпе из Москвы, – Никколо Джисларди и греку по имени Георгий103. Пирлинг отождествил грека Георгия с Юрием Траханиотом, который позднее приехал в Москву с Софьей104. Сохранившийся источник – запись расходов, и в нем ничего не говорится о миссии прибывших или содержании послания. Папская курия всего лишь компенсировала Джисларди и Георгию дорожные расходы. Следующей весной Вольпе, Джисларди и грек Юрий были вовлечены в устройство брачного предложения для Ивана III.

Русские летописи свидетельствуют, что 11 февраля 1469 года «грек Юрий» прибыл к великому князю Ивану с предложением от кардинала Виссариона (так он обозначен) жениться на «православной христианке Софье», дочери Фомы Палеолога. Виссарион якобы написал,