Сорок третий 8 - Андрей Борисович Земляной

пришедших не за политикой, не за тайнами и не за властью. Они приносили свои болезни, страхи, усталость и всё то, из чего сделан обычный человек. Среди всего этого искать шпионскую связь было необходимо, но неприятно. Не из-за благоговения. Просто грязь, спрятанная среди чужой веры и беды, пахла хуже обычной.

Настоятель Марсанского храма, отец Элмар Рош, принял их в кабинете с окнами во внутренний сад. Широкоплечий пожилой человек с тяжёлым лицом и мягкими руками не стал изображать радость от визита. Он внимательно посмотрел на Талиса, на Лунгара, на прокурора Мора и дольше всего — на жреца-юриста Кейса.

— Когда королевская безопасность, городской Сыск, прокуратура и церковный суд приходят вместе, мне следует спросить, кого уже убили, или кто только собирается это сделать?

— Пока мы расследуем использование храмовой переписки сторонними лицами, — сказал Талис.

— Сторонними для кого?

— Для Шардала.

Настоятель слегка наклонил голову. Ответ ему не понравился, но он оценил прямоту.

— Это серьёзное заявление.

— Поэтому мы пришли к вам, а не в малый архив с ордером на обыск.

Лунгар положил на стол судебное постановление, но не придвинул его настоятелю. Этот жест тоже имел значение: бумага существовала, сила у государства имелась, но разговор начинался не с удара печатью.

Кейс заговорил спокойно:

— Отец Элмар, в деле о незаконной передаче закрытых материалов обнаружена связь с перепиской марсанского храма и Храмовым Городом Ларнаса. Речь не об исповедях, не о богослужении и не о богословских спорах. Речь о служебной канцелярии, денежных переводах, поездках и пакетах, проходивших через храмовых служителей.

Настоятель взял постановление, прочитал его полностью и только потом поднял глаза.

— Вы понимаете, какой вред нанесёте храму, если начнёте выносить отсюда ящики с бумагами?

— Понимаю, — сказал Талис. — Поэтому мы предлагаем вам отделить храм от тех, кто мог использовать его каналы. Если вы поможете, дело останется делом о преступниках в служебной части храма. Если храм закроется стеной, преступники спрячутся за алтарём без всякого на то права.

— Красиво сказано.

— Я старался сказать не красиво, а точно.

Элмар Рош перевёл взгляд на Лунгара.

— Сыск уже ведёт наблюдение?

Полковник не моргнул.

— За людьми, связанными с подложными поездками государственного чиновника и передачей пакетов в иностранное представительство.

— В храме?

— В городе.

— Хорошо. Значит, вы хотя бы не стали ставить людей у исповедален.

— Мы не идиоты, отец Элмар.

— Это ещё не доказано, полковник, но начало обнадёживает.

Кейс кашлянул, скрывая улыбку. Прокурор Мор остался неподвижен, как человек, которому давно надоели и шутки, и преступления, но закон требовал терпеть оба явления.

Настоятель поднялся, подошёл к окну и несколько мгновений смотрел в сад. Там молодой послушник собирал мокрые листья с дорожки, делая это так старательно, словно чистота дорожки могла повлиять на судьбу Церкви.

— Я не позволю устраивать в храме представление, — сказал Элмар Рош, не оборачиваясь. — Не позволю пугать прихожан, входить в молитвенные помещения без нужды и трогать исповедальные записи. Но служебная канцелярия, благотворительные счета, малый архив и дорожные книги будут открыты. При одном условии.

— Каком?

— Отец Кейс присутствует при каждой выемке. И если ваши люди полезут туда, куда постановление не даёт права лезть, он остановит их до того, как это сделаю я.

— Согласен.

— Тогда начнём сейчас. Чем дольше мы будем беседовать, тем больше времени получат те, кто умеет бегать по коридорам с благочестивым лицом.

Настоятель нажал кнопку звонка. Через минуту вошёл молодой служитель.

— Позовите старшего секретаря Шала, казначея Вирта и помощника библиотекаря Талена. Никого не предупреждать, никому не объяснять. Скажите, что это распоряжение настоятеля по срочному делу канцелярии. И закройте боковую калитку для служебных проходов до моего нового приказа.

Служитель побледнел, но поклонился и вышел.

Лунгар едва заметно изменил позу. Двое его людей, ожидавших в коридоре, получили короткий знак и ушли к служебному двору.

Талис посмотрел на настоятеля уже куда с более острым вниманием. Отец Элмар мог защищать честь храма, спорить, злиться и требовать соблюдения границ, но в главном сообразил быстро. Если внутри есть гниль, ей нельзя давать ни минуты лишнего воздуха.

Первым пришёл старший секретарь Берен Шал. Сухой, аккуратный, с бесцветными глазами человека, привыкшего жить среди чужих распоряжений и собственных маленьких властей. Он поклонился настоятелю, скользнул взглядом по гостям и сразу понял, что обычной канцелярской неприятностью дело не ограничится.

— Отец настоятель?

— Господин Шал, Королевский Сыск проверяет служебную переписку храма с Ларнасом по делу о незаконной передаче закрытых государственных материалов. Вы откроете малый архив и предоставите книги регистрации за последние пять лет.

Шал моргнул только один раз.

— Разумеется. Нужно подготовить опись, чтобы не нарушить порядок хранения.

— Опись подготовите после того, как откроете архив.

— Но без предварительной сверки мы рискуем повредить систему…

— Господин Шал, — тихо сказал настоятель, — я не спрашивал о рисках для системы. Я приказал открыть архив.

Секретарь поклонился ещё раз, уже ниже.

— Слушаюсь.

Казначей Вирт явился через две минуты. Плотный мужчина с умными руками и глазами, в которых мгновенно зажегся страх. Такие люди редко боялись наказания вообще; сначала они боялись, что у проверяющих окажется не та ведомость, не тот год или, хуже всего, правильная ведомость с неправильной строкой.

Тален пришёл последним.

Он выглядел именно так, как описывали свидетели: невысокий, мягкий, с усталым добрым лицом и руками, привыкшими к книгам. На рукаве его тёмного одеяния виднелась пыль старых полок. Увидев Талиса, он не побледнел, не вздрогнул и не попытался изобразить удивление сверх меры. Это могло говорить о невиновности, самообладании или долгой привычке ждать такого утра.

— Отец настоятель, — сказал он, — что случилось?

— Сейчас выясним.

Они пошли в малый архив вместе. Шал впереди, настоятель рядом с ним, за ними Талис, Лунгар, прокурор, Кейс и двое сыщиков. Вирт держался ближе к стене, Тален шёл спокойно, но у дверей архива его взгляд на мгновение задержался на железном замке. Талис заметил это. Лунгар тоже.

Шал достал ключ. Потом второй. Железная дверь открылась не сразу; замок был старый, тугой, и секретарю пришлось дважды повернуть ключ с усилием. Внутри пахло сухой бумагой, сургучом, кожей переплётов и слабым ароматом храмовых благовоний, въевшимся даже в стены архива.

— Доставайте книги регистрации корреспонденции, — сказал настоятель.

Шал подошёл к стеллажу, снял три толстых тома и положил их на стол.