Прихоть - Асти Брамс

чувствуя озноб. – Захар помог. Он… отдал долг и подключил связи, чтобы папу оставили в покое. Я была очень благодарна ему, потому что не представляла, что однажды… эта помощь обернется ловушкой. Когда я попыталась развестись, Захар потребовал вернуть деньги с процентами. Речь об огромной сумме, которую он велел отдать в течение суток. В ином случае… он намекнул, что может устроить папе такие проблемы, из которых он уже не выберется.

Мой взгляд ушел в пространство, руки похолодели. Замолкнув, я вдруг поймала мысль, что все безнадежно. Эта исповедь лишь заставит Стахова осознать, с каким геморроем ему предстоит столкнуться в случае согласия.

– Почему ты решила с ним развестись?

Этот вопрос застал врасплох. Хотя его голос был лишён любопытства, будто у следователя, выясняющего мотив.

– Какое это имеет значение? – устало и нехотя отозвалась я.

Стахов продолжал смотреть на меня, его взгляд был властным и пронизывающим до костей. Давящая тишина заставила сдаться, хотя я не понимала, до чего и зачем он пытается докопаться?!

Слова вырвались с горькой, едкой горечью:

– Потому что устала ловить его с разными бабами в нашей кровати, ясно?!

Тело аж пробрало дрожью. Я давно была бесстрастна ко всему, что происходило в личной жизни Захара, но в моем голосе все равно прозвенела старая, незаживающая обида, которую мне приходилось переживать месяцами. Она прорвалась наружу, обжигая горло – и ведь дело было не столько в изменах, сколько в том, каким хладнокровным образом муж указал мне на мое место. И незавидную ничтожную роль, которую я играла в его жизни…

Между тем, мой собеседник даже не моргнул. Лишь задал следующий вопрос:

– Зачем он тебя держит? Что ты можешь ему дать?

Прозвучало довольно унизительно и прямолинейно. Я ведь действительно не могла дать Игнатову ничего ценного. Ни приданного, ни связей, ни секса, ни… наследника.

Прикрыв глаза, я нервно пожала плечами.

– Знаешь что… спроси у него сам! – выдохнула, вскинув подбородок. – Почему он так хочет угодить отцу, что готов держать меня в плену, лишь бы не показаться несостоявшимся в его глазах?..

Медленно втянув носом воздух, Стахов ничего не ответил. Вновь увел хмурый взгляд в окно, на заснеженный, стерильный пейзаж своего владения, затем посмотрел на дорогие наручные часы – неторопливый, уверенный жест человека, который контролирует время. Это отрезвило от эмоций. Заставило вспомнить, что здесь и сейчас я торговалась за свою свободу, а он – решал, стоит ли игра свеч.

– Ну… что ты скажешь?.. – спросила я, и мой голос прозвучал сипло от напряжения.

Мужчина медленно повернул голову.

– Что с твоим «условием» ты обойдёшься мне гораздо дороже, чем я рассчитывал, – произнёс ровно. – Но вопрос не в деньгах.

– А в чём же?

Я нахмурилась, чувствуя, как в груди сжимается ледяной ком. Стахов отступил от окна и сделал несколько шагов в мою сторону. Неспешно. Целенаправленно.

– Ты не боишься, что окончательно потеряешь свободу?

Мурашки побежали по коже. Я не сводила с мужчины настороженного взгляда.

– Захар давал тебе хоть какую-то волю и возможность выбора. Оставшись со мной, ты можешь потерять и это.

Вот оно что. Горькая усмешка, больше похожая на гримасу, исказила мои губы. Кто бы сомневался, что Стахов воспользуется своим положением в полной мере.

– Я не виновата, что судьба связывает меня с подонками, – вытолкнула негромко, но дерзко.

И задела его. Это было видно – в серых глазах мелькнул холод, почти неуловимо дрогнули скулы. Он подошел ко мне, буквально накрывая тенью своей высокой фигуры.

– Тебя никто не заставлял помогать отцу и связываться с подонками, – произнёс стальным тоном. – Делая выбор, ты должна была понимать, что за всё нужно платить. Взрослые решения – взрослые последствия.

Сглотнув, я слегка качнула головой и произнесла, чувствуя, как подрагивают губы.

– Я прекрасно понимаю. И плачу… Уже второй год.

Его рука вдруг поднялась, и мужские пальцы погрузились в мои волосы от виска к затылку. Я дрогнула, но не отступила. Прикосновение было неожиданно… ласковым. Даже слишком. От этого по коже пробежали мурашки – предательские, противоречащие всему, что я сейчас чувствовала.

– Глупая, наивная девчонка, – проговорил Стахов, и в его голосе впервые прозвучало нечто, отдалённо напоминающее… сожаление? Нет. Скорее, холодное снисхождение.

– Я не глупая! – вырвалось у меня, и я приказала не прерывать зрительный контакт. – Я вышла замуж по любви, и… в момент отчаяния обратилась к любимому мужчине, который мог помочь!

Ему не понравились мои слова. Пальцы, ещё секунду назад игравшие с моими волосами, вдруг сжались сильнее, вынуждая меня чуть податься вперёд.

– А ты не думала, – произнёс Стахов, наклоняясь так, что его голос прозвучал прямо над моим ухом, тихо и чётко, – что этот «любимый мужчина» никогда тебя на самом деле не любил? И страстно желал угодить отцу еще до того дня, как вы познакомились?

– Нет!.. – внезапно возразила я, отпрянув насколько это было возможно. – Ты ведь… ничего не знаешь! Ты понятия не имеешь, что происходило между нами, поэтому не смей… Не смей так говорить!

Он обхватил пальцами мой подбородок, пронзая своими серыми глазами.

– Мне не нужно знать, что между вами происходило. Для меня, итак, очевидно – тебя никогда не любили по-настоящему, Мия.

Стахов отстранился так же резко, как и приблизился, оставляя меня с этой фразой, впившейся в мозг, как заноза. Я растерянно застыла, уставившись в пространство, будто оглушенная. Очнулась, лишь услышав щелчок дверной ручки.

– Так что ты решил?! – крикнула ему в спину. – Дай мне ответ!

Мужчина замер на пороге и, оглянувшись, посмотрел так, будто все уже озвучил.

– Никакого ответа не будет, – сказал безапелляционно. – Кроме того, что ты остаёшься здесь. Составь список необходимых вещей, которые остались в доме Захара – тебе доставят их сегодня же.

– Что?..

Меня