Прихоть - Асти Брамс

Светские выходы оставались обязательной программой. Я выполняла свою функцию, превратилась в тихую, красивую, предсказуемую деталь интерьера успешной жизни Захара. И это не изменилось, даже когда однажды я вернулась пораньше от родителей, и застала его с другой девушкой прямо в нашей кровати.

Это стало ударом… Ударом, от которого муж не дал мне оправиться. Лишь позволил съехать в другую комнату, где светлая девушка во мне, которую я знала и любила, потихоньку начала умирать.

Прерывистый вздох сорвался с губ.

Расфокусировано глядя в пространство, я поймала себя на мысли, что предположения Стахова насчет нелюбви Захара уже не казались мне такими уж оскорбительными и абсурдными. Я просто оказалась подходящей кандидатурой. Только не для Игнатова, а для его отца, которого подкупало именно то, что я была из «простых». Не разбалованная деньгами, не развращенная множественными связями, с семейными ценностями, с «лицом» и манерами...

Больно. Но я решила смотреть правде в глаза.

Тяжелые и безысходные размышления, казалось, вдавливали меня в кафельный пол. Сознание мигало, как плохой контакт, то проваливаясь в черноту, то выныривая в острые обрывки воспоминаний, стыда и ярости. В конце концов я задремала. Сидя на том же месте, прислонившись головой к шкафчику, провалилась в беспокойный, рваный сон.

Мне приснился кошмар. Поэтому, когда раздался посторонний звук, сквозь сон он превратился в дикий, металлический грохот прямо над ухом...

Вздрогнув, я резко открыла глаза. Сердце в одно мгновение сорвалось в бешеную скачку, забившись где-то в горле. Сонно фокусируя взгляд, я поняла, что кто-то силился открыть дверь. Настойчиво. Дребезжала ручка, в дерево глухо били плечом.

Обида поднялась во мне, заглушая страх.

Пусть ломится. Я даже пальцем не пошевелю. Не открою! Ни за что.

Прижавшись спиной к холодной плитке, я продолжала смотреть на вздрагивающую дверь с немым, бесполезным вызовом, как вдруг… она вылетела. Ее буквально вырвало с корнем!

Меня оглушило рёвом сорванных петель и треском ломающегося замка, который, звеня, откатился к моим ногам. Заслонив свет спальни, Стахов замер в дверном проеме. Его губы были сжаты в тонкую, белую от напряжения полоску, а взгляд… Дикий, острый – он нашел меня в углу за долю секунды.

Адреналин ударил в виски, заставив кровь гудеть в ушах, когда мужчина резко двинулся ко мне. Он выглядел не холодным и злым, а фактически свирепым! Испуг парализовал, но инстинкт дёрнул мое тело – я бестолково попыталась отползти, но Стахов не дал. В два широких шага преодолев расстояние, он опустился на одно колено прямо передо мной.

Грубые властные пальцы впились в запястья – мужчина притянул к себе мои руки. Жгучая боль от сжатия на свежих порезах заставила вскрикнуть, но он будто не обратил внимания. Его взгляд метался с моего испуганного, распухшего от слез лица на ладони. Он небрежно убрал с них бумагу, обнажив рваные, некрасивые края ранок, и замер.

Напряжение в мужских пальцах чуть ослабло. Стахов выдохнул резко, почти со свистом, и в его глазах, мелькнуло что-то, чего я не поняла. Облегчение?

«Подумал, что я нашла способ покончить со всем », – пронеслось в голове ехидное.

Не дождешься, сволочь!

Он ничего не сказал. Я выдернула свои руки, а мужчина только посмотрел на меня тяжёлым, непроницаемым взглядом, будто пытался добраться до самых мыслей. Потом встал так резко, что я снова вздрогнула. Прошёл мимо – к ванне, чуть ли не перешагнув через мои ноги, и с силой, будто хотел сорвать кран, пустил воду. Она хлынула с шумом.

Убедился, что жива, теперь ванну набирает – с тоской подумала я. Сейчас разденется и будет мыться при мне… Мерзавец неадекватный.

Слёзы снова подступили к глазам. Я сжала зубы, не желая показывать эмоции – только не при нем! Сделала попытку подняться, опершись на стену, но ноги были невероятно слабыми, а в руках стреляло так, что в глазах потемнело. И все же я покинула ванную. Точнее, меня вынесли…

Стахов оказался рядом незаметно. Сильные руки обхватили меня под коленями и спиной, легко оторвав от пола, хотя я сразу начала сопротивляться.

– Пусти! – хрипло вырвалось, но мой протест разбился о его полный игнор.

Он даже не замедлил шаг. Вынес меня из ванной и буквально через три шага опустил на край огромной, ненавистной кровати. Отпустил так же резко, как и взял. Руки горели адским огнём – в борьбе и от его железной хватки раны снова открылись, и я почувствовала, как тёплая кровь заливает пальцы.

Мог бы просто сказать «выйди»!

Мог бы подождать! Как будто я рвалась там остаться, чтобы глазеть на него!

Черные, бездонные эмоции накатили новой волной, сметая последние остатки сил. Я перекатилась на бок, отвернувшись к центру кровати, и прижала колени к груди. Тихие судороги рыданий трясли плечи, внутри было ужасно, пусто и безнадёжно. Хотелось только одного – спать. Спать и не просыпаться… Испариться нахрен из этого мира.

Искушение забыться было так велико, что сознание снова начало плыть, несмотря на боль и унижение. Край густой, бессмысленной пучины уже затягивал меня, когда я почувствовала прикосновение.

Вздрогнув, резко распахнула глаза – я и правда на секунду отключилась. А Стахов… Стахов сидел на краю кровати и расстёгивал узкую молнию на моём платье сзади.

– Не смей меня трогать!.. – прозвучал мой хриплый голос, полный немой ненависти.

Яростный адреналин вернулся, прибавляя сил. Я забилась, заурчала, как загнанный зверь, пытаясь ударить мужчину локтем и оттолкнуть. Но он был как чертова каменная глыба. Действовал ловко, точно и методично, игнорируя мои тычки.

Когда руки Стахова потянули ткань платья с моих плеч, я издала рычащий крик. Не от страха. От злости за свое абсолютное бессилие.

– Оставь меня! – проорала сквозь плач. – Отстань! Сволочь… ненавижу тебя! Ненавижу вас всех!..

Я ругалась, пока хватало воздуха, пока не ослабла окончательно и не осталась просто лежать, безвольно всхлипывая. Боль в руках стала нестерпимой, не давая даже пошевелиться. Поэтому мужчина беспрепятственно снял с меня нижнее белье.