Прихоть - Асти Брамс

В ответ – только ровное, глубокое дыхание. Малышка уснула. Я замер, слушая эту тишину ещё несколько секунд. На губах сами собой дрогнули уголки, сложившись в усталую, нежную улыбку.

– Спокойной ночи, маленькая, – прошептал я так тихо, чтобы это не могло её разбудить, и положил трубку.

Густое безмолвие в гостиной обрушилось на меня тяжелым облаком. Улыбка растаяла, как иней на стекле. Я продолжал смотреть в ночь, на идеальный пейзаж заднего двора, укрытого снегом, а внутри, привычно и беззвучно, разлилась знакомая горечь. Смесь тоски и вины. Вины перед этим спящим за тысячу километров ребёнком, чье понятие о времени, близости – растягивались в бесконечность.

За годы я научился заглушать эти чувства. Сейчас сделал то же самое – убрал эмоции и смирился, как с холодным, плоским, отстранённым фактом. Ещё одна цена решений. Очередной пункт в длинном списке долгов, которые составляли мою жизнь.

Я отступил от окна, и проследил за движением собственного отражения. Ночь царила снаружи и будто внутри меня. В одной комнате европейской страны спала моя дочь, встречи с которой уже несколько лет ограничивались условиями. В другой – женщина, которой я теперь владел, но не мог коснуться. А между ними стоял я. Хозяин положения. И пленник – собственных решений, амбиций и этой проклятой, всепоглощающей тоски, которую не мог заглушить даже звон ледяных струй за стеклом.

Глава 8

Глава 8

* Мия *

Я слышала свои шаги, ступая по длинному, слабо освещённому коридору. В доме стояла абсолютная тишина, не мёртвая, а звенящая и напряжённая, будто само пространство затаило дыхание в ожидании чего-то. Я знала, куда идти, будто меня вёл невидимый магнит.

Он ждал меня в гостиной. Стоя у панорамного окна, за которым клубилась ночная тьма. Его высокая, мощная фигура была обращена ко мне спиной, силуэт чётко вырисовывался на фоне призрачного света луны, отражавшегося от снега.

Я остановилась в нескольких шагах. Стахов медленно обернулся. Его лицо выражало спокойствие, но в серых глазах мелькнуло странное предвкушение. Он приблизился, поднял руку. Теплые пальцы коснулись моей щеки и провели по линии скулы к подбородку. Прикосновение не было нежным, а скорее… хозяйским. Оно обожгло кожу, словно легкий ток, и внутри всё сжалось, но не от страха. От безотчетного предчувствия…

– Я принимаю твое условие, – вдруг услышала четкое. Голос Стахова был низким, бархатистым, лишённым привычной стали.

Дыхание затаилось. Я не решалась что-то говорить и не могла прервать зрительный контакт.

– Я освобожу тебя от Захара, – продолжал он, а его пальцы скользнули к моим губам, мягко провели по нижней. – Но больше никаких возражений и условий. Ты – моя.

Я сглотнула, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Слова мужчины не звучали, как угроза, они звучали точно приговор, вынесенный самой судьбой. И в этом была какая-то извращённая, пугающая неизбежность. Словно я уже давно знала, что приду к такому итогу.

Рука Кирилла вдруг переместилась. Сильные пальцы впились в мои волосы на затылке, не причиняя боли, но сковывая, лишая воли. Он мягко, но неумолимо начал давить, направляя меня вниз. Я почувствовала, как тело слабеет и пол уплывает из-под ног. Никакого сопротивления не было. Я опустилась перед мужчиной на колени, будто пойманная в ловушку.

Он стоял надо мной, доминируя, заполняя собой всё пространство. Его пальцы расстегнули пряжку на ремне идеально сидящих брюк. Затем последовал звук молнии, и я невольно застыла, увидев массивный возбужденный член, высвободившийся из ткани. Реальность приобрела шокирующую, гипертрофированную чёткость, словно я резко проснулась из сна.

Кирилл взял член в руку, я заметила, как напряглись сухожилия на его запястье. Другой рукой он притянул мою голову ближе, с такой властной уверенностью, что любое сопротивление казалось немыслимым.

– Открой рот, – прозвучало не как просьба, а констатация следующего неизбежного шага.

Я подчинилась. Мои губы разомкнулись сами, будто принадлежали не мне, а глаза закрылись. Я почувствовала бархатную кожицу теплой головки, запах дорогого мыла, солоноватый привкус… А потом – резкий, глубокий толчок. Стахов вошел одним уверенным движением, заполнив собой не только мой рот, но, казалось, и всё моё сознание, продвинувшись до самого горла.

Дыхание застряло в легких. На глазах выступила слезная пелена, но отстраниться было нельзя – мужская рука на затылке держала крепко, а бедра Кирилла диктовали свой ритм, властный и безжалостный…

Дикость. Темная, похотливая прихоть моего нового обладателя! Но я чувствовала невероятное возбуждение… Как безумно мокро между ног, как узел все туже скручивается в животе.

Именно с этим ощущением я проснулась, резко оторвав голову от подушки.

Через шторы уже вовсю пробивалось солнце. Расфокусированно глядя в пространство, я некоторое время не могла отделаться от последствий сна. Частое сердцебиение, дрожь по всему телу, яркая картинка возбужденного влажного члена перед глазами и настойчивая пульсация клитора.

– Черт… – вытолкнула я, прижав ладони к лицу.

За неделю пребывания в этом проклятом доме мне уже не впервые снились подобные сексуальные сны. Но чтобы так реалистично! И так настойчиво будто… их провоцировали уже не нервные переживания, а совсем другое. О чем даже думать не хотелось!

Откинув одеяло, я поспешила в ванную, надеясь водой смыть настойчивые образы в голове. Помогло. Немного. Но в отражении на меня все равно смотрела смущенная девушка с ярым румянцем на щеках и растерянным взглядом.

Раздраженно скинув одежду, я залезла в душевую кабинку и встала под прохладные струи. Так надеялась окончательно смыть липкий, сладкий след сна, а еще назойливые гаденькие мысли о себе. Ведь Стахов, вопреки всем моим опасениями, держал между нами строгую дистанцию… Подчеркнуто, почти демонстративно. Он мог стоять очень близко ко мне, соблазняя запахом и теплом своего дыхания, но не прикасаться. Мог выйти из ванной без полотенца, но абсолютно равнодушно реагировать на мое присутствие. И в постель хозяин дома ложился исключительно поздно, когда я уже спала, а уходил неизменно рано, до моего пробуждения. Однако… чем больше времени я находилась в одной плоскости с этим мужчиной, тем