Прихоть - Асти Брамс

Атмосфера накалялась. Да только я прекрасно понимала – это лишь тактика. Искусственное затишье, чтобы усыпить мою бдительность, но рано или поздно шторм грянет. Какой бы Стахов крутой ни был, он – обычный, примитивный мужик, и однажды не сдержится!

Именно это ожидание, это напряжение, витавшее в воздухе как разряженное электричество, и рождало развратные сны. Точно! Мое тело просто каким-то неадекватным образом реагировало на невысказанную угрозу, отыгрываясь в извращённые ночные фантазии. Но я не отличалась глупостью и продолжала быть настороже.

Хотя может…

Внезапно мелькнула слабая, едкая надежда. А может, Стахову все же надоест ждать? Он поймет, что я не сдамся, не проникнусь и не стану добровольно раздвигать ноги. Что ему придется брать меня силой, раз за разом, и это утомительно даже для такого монстра, как он! Может, мужчина, в итоге, просто остынет к своим желаниям, сочтет затею нестоящей хлопот и… отпустит меня?

Крайне искушающая мысль, однако ненадежная. Я представить не могла, что творится в голове хозяина дома… Его мысли были закрытой книгой и предугадывать их я не рисковала.

Вернувшись в спальню, я выбрала из комода мягкий кашемировый свитер и лосины – простую, но комфортную для меня одежду, которую привезли из дома Захара вместе с другими моими вещами.

Дом Захара.

Аж передернуло от острого, жгучего отвращения. Как можно быть таким ничтожеством? Оставаться в стороне и преспокойно жить дальше, зная, что твоя законная жена, пусть и не любимая, уже неделю находится у чужого мужика?! Ну как?! Муженек ведь даже не догадывается, что со мной здесь происходит. А вдруг меня в подвале держат, приковав к трубе? А вдруг ежедневно насилуют и не только Стахов?.. Это же чудовищно… И в первую очередь унизительно для самого Захара. Просто дно.

Я с силой тряхнула головой, отгоняя образ его смазливого, самодовольного лица. Черт с ним…

Выйдя из спальни, я сразу направилась в столовую, которая находилась на первом этаже – уже безошибочно находила ее. В просторном светлом помещении с классическим дизайном, к моему великому счастью, никакого не оказалось. Я не дружила с местным персоналом и всякий раз чувствовала неловкость, когда работники кухни начинали обслуживать меня. В одиночестве было комфортнее.

Сделав себе ароматный кофе из кофемашины, я стянула пару панкейков с большого блюда у плиты и села за стол. Как раз напротив панорамного окна, за которым открывался завораживающий вид на заснеженный сад в японском стиле.

Дом казался безлюдным, но это – иллюзия. За мной следили. И не только через камеры, вмонтированные в стены с хирургической незаметностью. Еще одна причина, почему я избегала местный персонал… Постоянно натыкалась на них: на молчаливую женщину, поправляющую цветы в холле; на охранника, замершего у лестницы, будто статуя; на повара, доносящего из кухни аромат свежей выпечки. Со всеми я вела себя одинаково холодно и отстранённо. Потому что была здесь не гостьей, а заключенной, и не нуждалась в тюремных приятелях.

С завтраком я не затягивала. Меня ждали дела и, как ни странно, мысль об этом заставляла сердце биться чуть быстрее от нетерпения. В своей комфортабельной тюрьме я не сидела без дела. Чертова веранда Стахова оказалась неожиданным спасением и якорем в этом море абсурда. Мои руки, как он и предсказывал, действительно зажили быстро. Волшебная мазь и отсутствие необходимости что-либо делать сделали своё – уже через пару дней я вовсю работала на своём планшете, привезённом из прежней жизни.

Если честно, я подумала, что Кирилл отвергнет мои эскизы. Может даже сделает выводы, что я совершенный ноль как специалист и не имею должного вкуса. Но нет. Он внимательно все изучил, задал ряд деловых вопросов и… одобрил мой проект. Без похвалы и лишних слов. Просто кивнул: «Приступай». И процесс запустился с пугающей, характерной для него эффективностью.

Убрав за собой, я отправилась в восточное крыло дома, где и располагалась веранда. Приподнятое настроение – редкий гость в моей новой реальности – легкой поступью вело меня по коридорам. Однако приближаясь к двустворчатым дверям с витражным стеклом, я в недоумении замедлила шаг. Слишком тихо.

Через пару мгновений я выяснила, что веранда, еще вчера кишащая рабочими и наполненная громкими звуками, оказалась пуста. А на полу, вместо бетона, уже лежал глянцевый, вымытый паркет – тот самый, тёмный и благородный, который я выбирала. Пол, огромной протяженностью, был полностью покрыт, буквально за сутки! И конечно гигантское пространство преобразилось.

Осторожно ступая по паркету, я отметила, что стены уже подготовлены под отделку: стояли стремянки, лежали рулоны фактурной штукатурки того оттенка, что я указывала в спецификации. Работа шла полным ходом, но график рабочих явно поменялся. Они что же, всю ночь покрытием занимались?

Замерев посреди веранды, прикусила губу. В голове пронеслась догадка, однако я пока не стала ее развивать. Пока точно не будет доказательств… Постаралась сосредоточиться на том, что есть. Все-таки удивительное чувство видеть, как твоя идея, рождённая в голове и на экране планшета, обретает плоть. Даже в таких условиях. Даже здесь.

Издав напев старой песни под нос, которая эхом разлетелась в помещении с высокими потолками, я довольно огляделась. Только собиралась пойти к стене, где лежали рулоны штукатурки, чтобы разглядеть их поближе, как вдруг услышала со стороны входа шаги. Внутри ничего не екнуло, потому что я решила – это прораб, однако оглянувшись, удивленно застыла.

Глава 9

Глава 9

В дверях стоял хозяин дома… Он был одет в чёрную водолазку и такие же темные, идеально отглаженные брюки. Держа руки в карманах, Стахов оценивающим взглядом обводил пространство веранды. В какой-то момент задержался на мне и начал неспеша приближаться, на ходу оценивая покладку паркета.

– Выглядит неплохо, – наконец сказал он, когда уже был в нескольких шагах от меня. Лаконично и почти без эмоций.

Я растерянно промолчала. Во-первых, ранний приход мужчины застал врасплох, а во-вторых, – это первый раз, когда он зашел взглянуть на процесс работы. По крайне мере, при мне… Даже показалось, Стахову все равно, учитывая, что заняться верандой он предложил больше из снисхождения, а не надобности. Чтобы я отвлеклась.

–