Капитализму в России не бывать! Выход есть! - Михаил Антонов

Впрочем, и в общественных науках дело обстояло немногим лучше, потому что там процветали догматизм и цитатничество. Будучи неспособными творчески развить марксизм в соответствии с изменившейся исторической обстановкой, идеологи РКП(б) ставили своей задачей хотя бы не допустить его искажения. Основанная еще в 1918 году Социалистическая академия общественных наук, в 1924 году переименованная в Коммунистическую академию, начинала с критики всех основ буржуазной науки, в том числе и физики, и математики, но сколько-нибудь значительных научных результатов не добилась и уже в 1936 году слилась с Академией наук СССР. Можно было бы ожидать большего от Института красной профессуры, основанного в 1921 году для подготовки марксистских преподавательских кадров. Но и он через 10 лет был разделен на несколько учебных заведений более узкого профиля, а те в 30-е годы были закрыты в связи с учреждением аспирантуры. Так что в большинстве своем кадры партийной интеллигенции оставались мало подготовленными для серьезных идеологических битв. А тон полемики по различным вопросам теории был страстный, люди, впервые получившие доступ к достижениям серьезной философской и экономической мысли, вообще к культуре, спешили показать свою эрудицию, а заодно и ничтожество своих ре-альных или воображаемых противников. Все это сыграло впоследствии отрицательную роль, дав повод для репрессий в отношении многих «рожденных революцией».

Ленин едко критиковал некультурность, «комчван-ство», «неумение хозяйствовать» «держиморд» и «российских шовинистов» — новой поросли коммунистов, готовой нести идеи революции до края света, но в массе своей не принявшей нэп или примирившейся с ним со скрежетом зубовным. Он осуждал их нежелание учиться у буржуазных специалистов. Всем памятен его совет комсомольцам «учиться, учиться и учиться», в том числе «учиться коммунизму» (хотя было неясно, у кого и на каком историческом опыте), «овладевать всем тем богатством, которое выработало человечество» (среди которого, наряду с перлами мысли и красоты, было множество мусора), а пока принять на вооружение «культуру малых дел»: огородничество, своего рода «тимуровское движение» и пр.

Последнее, что успел сделать важного Ленин в области государственного строительства, — это настоять на федеративном (даже скорее конфедеративном) устройстве создаваемого СССР. Сталин, считавшийся тогда крупнейшим знатоком национального вопроса, предложил, чтобы национальные республики вошли в состав РСФСР на правах автономий. Ленин же требовал, чтобы они вошли равноправными членами нового Союза, с признанием их права на самоопределение вплоть до отделения. Теоретически Ленин был, возможно, прав, в свете перспектив мировой революции: другие страны, в которых была бы установлена власть по типу Советской, видели бы, что их принимают в Союз на равных с Россией. Но если посмотреть на то, в каком состоянии пребывали тогда национальные республики, то надо признать, что у них просто не было выбора. Сами они с восстановлением разрушенного хозяйства, атем более с развитием культуры и обеспечением своей обороноспособности не справились бы и с положением автономий в составе РСФСР (может быть, кроме Украины) согласились бы (ведь почти все среднеазиатские республики именно в таком качестве и существовали в первые годы СССР). После долгого спора Сталин, знавший, что на Политбюро он все равно окажется в меньшинстве, уступил Ленину (впоследствии не раз говорилось, что тем самым в основание СССР была заложена бомба замедленного действия, и рано или поздно должен был последовать взрыв национализма). Зато когда речь зашла о построении компартии в новом Союзе, то тут Ленин выступил категорически против дробления ее по республикам. РКП(б), вскоре превратившаяся в ВКП(б), должна была оставаться единой. Видимо, Ленин считал, что усиления государственного единства в стране допускать не следует. Государство будет пытаться ограничить нэпманов, что нежелательно, а в будущем оно ведь все равно обречено на отмирание. А партия, как некий орден посвященных, будет, находясь за кулисами формальной власти Советов, направлять всю жизнь страны, не неся прямой ответственности за возможные неудачи. И во главе партии останется «ленинская гвардия», его старые единомышленники.

Вообще государство в последних работах Ленина почти отождествляется с бюрократизмом, с которым надо вести решительную борьбу. И в качестве одного из средств этой борьбы Ленин называет стачки, которые профсоюзы должны проводить, чтобы защитить интересы рабочих, ущемляемые бюрократами из государственных органов. Все это походило на план осуществляемого «сверху» демонтажа Советского государства. Прав журналист, писавший недавно, что «Ленин, еще живой, по сути, крушит и громит созданное им любимое детище — Советское государство, требует отделить заслугу русской революции оттого, что исполнено плохо, оттого, что еще не создано, от того, что надо по многу раз переделывать».

Идеи о том, что большевикам необходимо учиться торговать, идти на выучку к купцу и приказчику, не находили отклика у членов партии. Ведь Ильич ничего не говорил о том, как Советской России, не ожидая революции на Западе, своими силами пробиваться в клуб индустриальных держав, — такая постановка вопроса казалась ему немыслимой. А партия и страна ждали именно такого призыва. Статьи Ленина с изложением новых задач партии, написанные, когда он уже находился на лечении в Горках, ЦК не разрешал печатать, а если он настаивал, на места в партийные организации направлялись, по сути, издевательские инструктивные письма, в которых указывалось на утрату им понимания происходящего и предписывалось не принимать его идеи всерьез. Это было полное политическое фиаско признанного вождя революции. Но оно вполне закономерно.

Кажется, мысль об этом промелькнула у него в голове лишь накануне его смерти. Вот его последние предсмертные слова, сказанные осенью 1923 года (если верить не так давно умершему популярному у «патриотов» литературоведу и историку, а точнее — идеологу Вадиму Кожи-нову): «Конечно, мы провалились... Мы должны ясно видеть... что так вдруг переменить психологию людей, навыки их вековой жизни нельзя. Можно попробовать загнать население в новый строй силой», — но это, заключил Ленин, приведет к «всероссийской мясорубке». («Литературная газета», 22.03.89).

Крах нэпа

о Во время болезни Ленина, когда стало очевидным, что она смертельна, в верхушке РКП(б) развернулась ожес-Точенная борьба за положение лидера партии. На власть претендовали Троцкий — народный комиссар по военным и морским делам и председатель Реввоенсовета Республики, Зиновьев — глава Коминтерна и руководитель Петроградской парторганизации (выступавший обычно в связке с Каменевым — руководителем парторганизации Москвы), Бухарин — главный идеолог и теоретик партии, и Сталин, назначенный по предложению Ленина Генеральным секретарем РКП (б) (многие тогда считали этот пост чисто канцелярским) и неожиданно для всех «сосредоточивший в своих руках необъятную власть». Каждый из претендентов боролся не просто за личную власть, но и за