Капитализму в России не бывать! Выход есть! - Михаил Антонов

способствовали тому, что Гражданская война в России приобрела столь ожесточенный характер. Во-первых, создание «комитетов бедноты», ставших во многих районах фактическими органами государственной власти. Ленин уже в 1917 году выступил за коллективизацию сельского хозяйства. В угоду догме о классовой борьбе партия сознательно повела линию на раскол сельского населения, хотя задачу ликвидации кулачества и создания социалистических хозяйств в деревне практически еще рано было ставить, для нее пока не, созрели условия. При этом предполагалось, что бедняк — это непременно труженик, которому лишь эксплуататор-кулак не позволяет встать на ноги, что он уже по своему положению сторонник прогресса и социализма, что далеко не всегда оправдывалось на практике. Комбеды просуществовали всего полгода и были слиты с Советами. Во-вторых, это жестокие преследования православной церкви вопреки принятым законам о свободе совести, расправы с духовенством и просто с верующими, защищавшими, например, церковные драгоценности от реквизиции. Конечно, революция несла с собой новую идеологию, и две господствующие идеологические системы в стране долго существовать не смогли бы, но в то время, когда бушевала Гражданская война, вызывать к себе дополнительно ненависть значительной части населения вряд ли стоило.

Но вот успешно завершилась Гражданская война, и только после этого можно было говорить о победе Великой Октябрьской социалистической революции (до того события 25 октября 1917 года принято было называть просто октябрьским переворотом). Даже самые отъявленные противники большевиков вынуждены были признать, что партия Ленина победила в войне потому, что «в решающий, критический момент всей истории нашла струну, звучание которой отразило интересы большинства народов России».

Но что делать дальше? С «военным коммунизмом», с продразверсткой (она не была изобретением большевиков, ее практиковало и Временное правительство, хотя и в ограниченных масштабах) крестьяне больше не хотели мириться. А построить социализм в отсталой крестьянской стране невозможно, — Ленин и его окружение, старая партийная гвардия твердо это знали. На чем была основана эта их несокрушимая уверенность?

Надо иметь в виду, что русским марксистам начала XX века были еще недоступны главнейшие работы Маркса, касающиеся социализма и коммунизма, а также развития цивилизаций, отличных от европейской. (Например, они не знали даже работ Маркса, в которых исследовался «азиатский способ производства».) Да если бы они и были известны, Ленин их не принял бы, ибо их гуманистический пафос был ему чужд. Не было еще осмыслено и письмо Маркса к Вере Засулич, в котором он допускал возможность перехода России при определенных условиях к социализму через общину. А по тем трудам Маркса, которые были им известны и составляли своего рода коммунистическую библию, выходило, что человеческое общество в своем историческом развитии последовательно проходит пять общественно-исторических формаций: первобытное общество, рабовладельческий строй, феодализм, капитализм, который должен смениться коммунизмом (сначала — его первой фазой — социализмом). Капитализм — высшее из всех эксплуататорски обществ, он неизмеримо прогрессивнее феодализма. Россия же оставалась еще во многом феодальной страной, Ленин и впоследствии писал: «Мы отсталая страна... До 1917 года у нас еще были остатки крепостничества».

А от феодализма перейти к социализму и коммунизму нельзя. Впоследствии в этот тезис сам Ленин внес поправку: пролетариат может взять власть и в стране с пережитками феодализма — и уже политическими методами подгонять экономическое развитие. Задача в этом случае должна заключаться в том, чтобы продержаться в капиталистическом окружении до того времени, когда произойдет пролетарская революция в передовых странах Запада, которые возьмут потом нищую и некультурную Россию на буксир и помогут ей преодолеть свою отсталость. А пока надо в России использовать для строительства социализма элементы государственного и частного капитализма как экономически и технологически самого прогрессивного строя. А Россия, по его мнению, была страной не просто отсталой во всех отношениях, но и дикой, это Ленин утверждал до конца своей жизни. Вот его характерное высказывание, относящееся уже к 1921 году:

«Посмотрите на карту РСФСР. К северу от Вологды, к юго-востоку от Ростова-на-Дону и от Саратова, к югу от Оренбурга и от Омска, к северу от Томска идут необъятнейшие пространства, на которых уместились бы десятки громадных культурных государств. И на всех этих пространствах царит патриархальщина, полудикость и самая настоящая дикость. А в крестьянских захолустьях всей остальной России? Везде, где десятки верст проселка — вернее: десятки верст бездорожья — отделяют деревню от железных дорог, то есть от материальной связи с культурой, с капитализмом, с крупной промышленностью, t большим городом. Разве не преобладает везде в этих местах тоже патриархальщина, обломовщина, полудикость?»

Но почему Ленин и его окружение считали Россию дикой страной? Потому что это было общее понимание своей страны русской интеллигенцией, которой были присущи (как это хорошо показали авторы знаменитого сборника «Вехи») космополитизм, атеизм и ненависть к российской государственности. Поэтому им и в голову не могло прийти, что русский народ обладает своей, притом высочайшей, культурой, просто она не похожа на ту западноевропейскую культуру, которая для нашей интеллигенции была эталоном. (Ленин даже не нашел других поводов для «национальной гордости великороссов», кроме того, что Россия дала несколько видных борцов за свободу.) Даже после революции Ленин едва ли не в каждой своей значительной работе сетует на отсталость и некультурность России: «мы страдаем от того, что Россия была недостаточно развита капиталистически»; «мы спотыкаемся о недостаточную культурность масс». В Германии и даже в Венгрии якобы гораздо выше общий культурный уровень, более значительна и прослойка пролетариата, а также инженерно-технического персонала, и т.п. О «дикости» России свидетельствовали и бытовые факты, например, когда Зимний дворец был взят, он был не только разграблен, но и загажен, хотя канализация в нем работала. То, что это было не просто проявлением дикости, а своего рода местью бывшим угнетателям, не сразу пришло в голову вождю.

Но если в отсталой и дикой России социализм невозможен, то ведь не ждать же столетия, пока она будет просвещена и преодолеет свое отставание в экономике? Нет. Революция в России возможна, но она сможет победить при условии, что ее поддержит пролетарская революция в передовых странах Европы. В расчете на эту поддержку большевики во главе с Лениным и взяли власть в России Ч октябре 1917 года. Ленин считал, что социалистическую революцию в России легче начать (в силу того, что народ измучен войной, крестьянство жаждет отобрать землю у помещиков и пр.). Но победить революция у нас, повторял он вновь и вновь, может только тогда, когда она произойдет и в промышленно развитых странах Европы, которые помогут строить социализм в отсталой, некультурной России. Значит, Россия, по Ленину, должна была сыграть роль взрывателя в