Милый поселок моего детства - Анна Долго

– Ладно, теть Галь, мы пойдем, у нас с Машей дела. – Сандра повернулась к выходу, намереваясь поторопить Машку.

– Подожди, Шура, подожди. Скажи, как там папа? – голос уже немолодой женщины срывался от волнения.

– Он умер полгода назад.

Галина подняла глаза вверх, и в них было столько боли, что у Сандры защемило сердце, и она с трудом удержала выступившие слезы.

Машка широким уверенным шагом направилась к лесу, размахивая во все стороны длинными руками. Ее высокая, сложенная по-мужски, худощавая фигура казалась карикатурной. Александра с трудом поспевала за ней. Поселок Воронье Гнездо был совсем маленьким – чтобы пройти от одного его конца до другого, требовалось не больше получаса. Когда две молодые женщины подошли к месту ночного приключения Сандры, то увидели давно остывший костер, оставивший после себя небольшой участок выжженной земли.

– Говорят, что где-то здесь Марфу и нашли, – сообщила Машка.

– Ты думаешь, это правда? Про Марфу?

Маша пожала плечами:

– Так говорят.

– Интересно, а сохранилась о ней какая-то информация?

– Какая тут информация? Бабка рассказывает мамке, мамка – дочке и так далее. Все по старинке.

Сандра сделала шаг вперед и, вскрикнув, отскочила. Недалеко от костра лежали две обезглавленные вороны.

– Это что такое? – тихо спросила она у Машки.

– Ну, наверное, жертвоприношение. Сектанты всегда так делают.

Сандра вспомнила, что человек, стоящий у костра, что-то бросал в огонь. Она подняла с земли ветку и разбросала ею пепел. Обугленные птичьи головы нашлись среди остатков вчерашнего костра.

– Точно. Это какое-то жертвоприношение, – согласилась Сандра. – Кто может быть способен на такое?

– Не знаю. Может, Лесной человек?

– Кто?

– Лесной человек. Ты, что не помнишь? Это на севере у них там Снежный человек. А у нас Лесной. Бомж наш местный, двинутый на всю голову, так в лесу и живет. Шалаши себе строит. Забыла? Ну, вспоминай. Мы его боялись страшно.

Машка рассмеялась, а Сандра вспомнила свой недавний сон со странным, заросшим человеком в грязной, рваной одежде.

– Я вспомнила. Он за нами подглядывал в тот день из-за дерева.

– Он мог. Ну, что с двинутого взять…

– Маш, помнишь ту считалку? Вы ее знали, а я нет.

– Раз, два, три,

На полянку выходи,

А затем четыре, пять

Тебя будут убивать, – без запинки произнесла Машка считалку.

– Да, эту, – подтвердила Сандра.

– Это Лилька придумала. Я же говорю, что дура. Решила тебя напугать, чтобы потом трусихой дразнить. А ты обиделась, психанула и убежала. Ну, и мы потом разошлись. Ладно, давай в поселок возвращаться. Мне уже на работу надо. Начальства-то у меня здесь нет, но из города позвонить могут. И к дяде Мише зайти надо будет, про твоих сектантов рассказать.

– Это не мои сектанты. Дядя Миша до сих пор работает? Ему же уже около семидесяти.

– А как же, наш неизменный участковый. На пенсию уже почти семнадцать лет собирается, но на этот раз точно, ему парнишку из города прислали, чтоб понатаскал, Вовку. Ты к нему сама зайти сможешь?

– Конечно, не волнуйся. Занимайся своими делами.

По дороге к поселку Сандра молчала, погружаясь в свои размышления, почти не слушая Машкины жалобы на жизнь. Как ей найти загадочного Григория Лесничего, если даже местный почтальон ничего о нем не знает? Стоит ли оставаться и тратить время на поиски? А Руслан – как же он? Искать встречи с ним намеренно Александра не хотела. Гордость не позволяла ей сделать первый шаг к мужчине, тем более женатому.

Подруги направились в сторону площади, где, как и раньше, стоял хозяйственный магазин, небольшой рынок, почтовое отделение в том же здании, где и магазин, а рядом приемная участкового – одноэтажное старое здание, не больше сорока квадратных метров. Недалеко от площади находилась школа – та же самая, в которой училась когда-то Шура. Шум и детские крики были слышны задолго до того, как две молодые женщины подошли к огороженному металлическими прутьями двухэтажному зданию.

– Смотри, вон там Руслан бегает в спортивной форме. Видать, урок у него сейчас.

Сандра прижалась к железным прутьям и не отводила взгляда от невысокого брюнета в футбольной форме темно-синего цвета с цифрой 1 на спине. Он что-то рассказывал старшеклассникам, выстроившимся перед ним в строгую линейку по росту. Его тело выглядело спортивным, но худощавым.

– Русииик! – закричала Машка, и Сандра вздрогнула, выбираясь из своих мыслей и готовясь к встрече, о которой мечтала задолго до приезда в Воронье Гнездо.

Руслан обернулся на крик, сказал что-то своим ученикам и подошел к забору. На губах заиграла вымученная улыбка, под глазами сгустились тени бессонных ночей. Но он был красив! Он был все тем же Русланом, воспоминания о котором тревожили сердце Сандры тринадцать лет.

– Привет! – крикнул он Машке и с интересом осмотрел стоящую рядом молодую женщину с длинными волосами льняного оттенка.

– Здорово! Ты не поверишь, но рядом со мной стоит Шурка! – торжественно произнесла Машка, словно Сандра была добытым ею охотничьим трофеем.

– Шурка? – Руслан непонимающе приподнял бровь. – Какая Шурка?

– Ну, ты чо? Наша Шурка, Лавренко.

– Вот как! – Руслан еще раз осмотрел Сандру и серьезно спросил: – Это правда?

– Да, Руслан, это правда. Я рада тебя видеть, – Сандре удавалось выглядеть спокойной, но внутри нее бушевал настоящий тайфун.

– Я тоже рад, что с тобой все в порядке. Мы волновались, когда тебя увезли на «скорой». Не знали, жива ты или нет… А ты прекрасно выглядишь, но изменилась. Я бы тебя никогда не узнал. – Руслан говорил буднично, даже вымученно, не вкладывая в свои слова ни радость от встречи, ни удивления, ни тем более любви. Но самым страшным было безразличие, которое девушка увидела в глазах возлюбленного. Ему было все равно, что она вернулась в поселок спустя столько лет. Его мысли витали где-то далеко, путаясь в каштановых кудряшках другой.

– Спасибо, но мне это далось нелегко. – Голос Сандры выдавал уязвлённое самолюбие. Не так она представляла их встречу…

– У меня сейчас последний урок. Можете зайти, подождать меня, – не настаивая, предложил Руслан.

– Не, я тороплюсь, и так половину рабочего дня прогуляла. Побежала. Можешь с Шуркой поболтать, она у нас теперь крутая! – Машка махнула на прощание рукой и, ссутулившись, потопала к почтовому отделению.