Гогенцоллерны. Рождение великой державы. От Тридцатилетней войны до Фридриха Великого - Отто Хинце

не стеснялся собирать налоги, не получившие одобрения ландтага. В Пруссии он смог существенно упростить запутанную налоговую систему. В последний раз одобрение налогов ландтагом состоялось здесь в 1704 году; после этого в герцогстве, как и в других частях монархии Гогенцоллернов, финансовые вопросы решались исключительно монархом, а сословия собирались лишь для того, чтобы принести ему присягу.

Серьезных конфликтов в остальных землях Гогенцоллернов не было. В Восточной Померании значение сословий уже давно было небольшим, к централизованному управлению здесь привыкли со времен шведского владычества. Бывшие епископства Минден и Хальберштадт также подчинились монарху. Иначе выглядела ситуация в Магдебурге, который пытался оказать сопротивление и отстоять свою самостоятельность. В ответ Фридрих Вильгельм в 1666 году подошел к городу с внушительной армией, и горожане уступили и принесли ему присягу. Бранденбургский гарнизон занял цитадель. Это было серьезным успехом курфюрста — Магдебург имел очень большое экономическое и стратегическое значение. Городское самоуправление больше не создавало своему монарху серьезных проблем. В 1680 году территория бывшего архиепископства была окончательно присоединена к владениям Гогенцоллернов.

Во главе каждой из составных частей монархии, все еще не представлявшей собой централизованное государство, обычно стояли наместник и «правительство» — коллегиальный орган, в руках которого находилась исполнительная и судебная власть. При Фридрихе Вильгельме бранденбургский Тайный совет впервые распространил свое влияние на территорию всей монархии. С 1651 года медленно, но верно осуществлялась централизация финансовой системы. Единая армия неизбежно вела к единству налогов. Местное самоуправление контролировали комиссары, главной функцией которых был как раз контроль над налоговыми потоками. Их значение, особенно в городах, неуклонно росло; в сферу их ответственности со временем вошло и наблюдение за общественным порядком — иначе говоря, полицейские функции. Комиссары образовывали единый организм, подчинявшийся генеральному военному комиссару — одному из членов Тайного совета.

Более медленным и сложным оказался процесс централизации управления княжескими доменами. Здесь курфюрсту пришлось бороться со старыми представлениями о том, что доходы, полученные на территории провинции, должны быть там же и использованы. Фридриху Вильгельму так и не удалось создать центральную инстанцию, которой подчинялись бы управляющие всеми его доменами; ни один из чиновников, занимавших должность президента Придворной палаты, не сумел решить поставленную перед ним задачу. В 1673 году удалось создать отдельную кассу, в которую стекалась часть доходов от доменов; так было положено начало четкому разграничению государственных финансов и личных средств правителя, которое окончательно состоялось уже при Фридрихе Вильгельме I.

Наряду с финансовой администрацией большое значение, разумеется, играла военная. Постоянная армия стала важным фактором внутренней политики — которая, в свою очередь, была во многом направлена на то, чтобы эту армию финансировать. Само войско во время правления Фридриха Вильгельма принципиально изменилось: из толпы частных наемников оно стало государственной армией. Курфюрст сам формировал полки, сам назначал полковников; впрочем, последние еще долго свободно распоряжались всеми делами своего полка. Офицерский корпус был еще далек от современных стандартов, ему не хватало ни дисциплины, ни чувства долга, ни корпоративной солидарности. Солдаты по-прежнему были наемниками; в 1657 году курфюрст размышлял над созданием ополчения, однако быстро отказался от этой идеи. Соответствующий опыт, полученный им в Восточной Пруссии, оказался далеко не вдохновляющим. К тому же армия должна была стать инструментом курфюрста, свободным от влияния сословий.

В эпоху Фридриха Вильгельма численность армии сильно колебалась в зависимости от того, вело ли его государство войну. В мирное время она сильно сокращалась, а после начала войны увеличивалась в два-три раза за счет создания новых полков. Кадровой основы, которую можно было бы легко развернуть при необходимости в полнокровные подразделения, еще не было. В политическом завещании 1667 года курфюрст писал, что при необходимости можно обойтись гарнизонами крепостей; численность последних в мирное время должна составлять семь, в военное — 15 тысяч человек. Фактически в военное время в его распоряжении имелись гораздо более внушительные силы — до 30 тысяч солдат. С учетом размеров его владений, это было довольно много, и внутренних ресурсов на их содержание могло не хватить. Курфюрст нуждался в иностранных субсидиях — голландских, испанских, французских, австрийских, — чтобы вести продолжительную войну. Это обязательно нужно учитывать при анализе его внешней политики.

Именно потребностью в субсидиях объясняется постоянное стремление Фридриха Вильгельма найти союзников, а также тот факт, что при заключении мирных договоров интересы Бранденбурга мало принимались во внимание. Образно говоря, армия должна была сама добывать себе средства к существованию, и достоин восхищения тот факт, что курфюрст все-таки использовал ее главным образом в интересах своего государства. До того момента, когда Гогенцоллерны смогут самостоятельно проводить активную внешнюю политику, предстоял еще долгий путь. И в первую очередь следовало поднять экономику государства на тот уровень, который соответствовал бы политическим амбициям его правителей.

Глава 5

Фридрих Вильгельм

В паутине европейских конфликтов

(1660–1688)

С момента заключения Пиренейского мира политическую ситуацию в Европе определяло французское доминирование. Франция стала первым крупным централизованным государством, и с началом самостоятельного правления Людовика XIV в 1661 году она вступила в новую эпоху своей истории, наполненную блеском и мощью. В течение следующих десятилетий все державы Европы вынуждены были иметь дело с этой мощью, либо склонившись перед ней, либо пытаясь оказать ей сопротивление.

Империя не смогла пройти это испытание; последние остатки ее единства оказались утрачены. Курфюрст Фридрих Вильгельм действовал с точки зрения интересов Бранденбурга; изображать его национальным героем, боровшимся за Германию, нет никаких оснований. При избрании императором Леопольда I курфюрст противостоял французскому влиянию, однако это вовсе не было принципиальной позицией. В 1665 году он вступил в Рейнский союз, находившийся под покровительством Парижа, не собираясь, впрочем, становиться сателлитом последнего. Вмешательство Франции в немецкие дела было совершенно не в интересах Бранденбурга. Курфюрст лавировал между Парижем и Веной, вступая в соглашения то с одной, то с другой стороной. В 1658 и 1666 годах он заключал союзы с императором, в 1666 году — со Швецией, Данией, Англией и Нидерландами. Ни один из этих альянсов не имел для Фридриха Вильгельма решающего политического значения. Курфюрст стремился поддерживать хорошие отношения со всеми державами, не связывая себе руки и занимая самостоятельную позицию в паутине европейских конфликтов. Его решения зависели от конкретной ситуации; в своем политическом завещании 1667 года курфюрст называл главной задачей бранденбургской политики поддержание баланса сил в Империи и защиту самостоятельности германских князей.

Недолгое затишье завершилось, когда весной 1667 года Людовик XIV попытался захватить Испанские Нидерланды, предъявив на них свои наследственные права[10]. Это вызвало негативную реакцию в Империи, и впервые появилась идея